Страница 68 из 145
Глава 21. Сквозь стену бана
Раскаленный за долгий июньский день асфальт Петроградской стороны неохотно, медленными волнами отдавал накопленное тепло. Лишь сейчас, в самом начале пятого утра, когда серая пелена белых ночей приобрела мутновато-жемчужный оттенок, в приоткрытую форточку потянуло влажной, спасительной невской прохладой. Этот сквозняк нес с собой запахи речной воды, мокрого гранита и отдаленный, едва уловимый аромат цветущей липы. Бледный призрачный свет заливал тесную комнату Ольги, стирая резкие углы мебели, пряча густые тени под старой кроватью и превращая выцветший рисунок бумажных обоев в однородное, безликое полотно. В этом странном освещении, лишенном контрастов, реальность казалась хрупкой, готовой рассыпаться от любого резкого звука.
Ольга сидела перед гудящим системным блоком, подтянув острые колени к подбородку и плотно обхватив их руками. Тяжелая джинсовая куртка, накинутая поверх домашней одежды, хранила запах уличной пыли и табачного дыма с прошлой фидошной попойки. Синий прямоугольник интерфейса почтового редактора заливал ее бледное лицо уставшим, мертвенным фосфорным свечением. Список сообщений в папке входящих писем оставался пустым. Ни единой новой строчки. Никаких желтых звездочек, обозначающих свежие, только что распакованные пакеты данных. Лишь ровные, строгие колонки программы, созданные для упорядочивания хаоса человеческого общения.
Она медленно, монотонно вращала тонкими пальцами дешевую пластиковую ручку. Синий колпачок глухо постукивал по деревянной столешнице в такт мерному, натужному гудению вентилятора в недрах компьютера. Раз в несколько минут Ольга отмирала, тянулась к затертой клавиатуре и нажимала горячую клавишу обновления базы. Старый жесткий диск коротко, сухо хрустел, считывающие головки суетливо пробегали по магнитным секторам, и программа вновь выдавала идеальную пустоту. Но эта пустота не приносила отчаяния. Ольга не верила, что Илья исчез навсегда. Местные сисопы могли выстроить какие угодно цифровые заборы, могли прописать сотни запрещающих правил в конфигурационных файлах, но она помнила его слова.
В памяти отчетливо всплывали строки из его прежних посланий. В одном из них он долго и странно рассуждал о механике звездного неба, называя спутники «железными соглядатаями на хрустальных сферах». А в самом начале безобразного скандала в локальной эхе, когда тусовка только принялась травить Илью за «ролевой отыгрыш» и непонятную терминологию, он ясно обозначил свои намерения. В коротких строках, лишенных привычной витиеватости, Илья признавался, что местные законы гостеприимства ему чужды, но ее голос звучит слишком чисто сквозь этот шум, чтобы отступать перед чужим гневом. Он не собирался прощаться. Он обещал присутствие.
Она перевела взгляд на выключенный модем ZyXEL. Темная ребристая коробочка с рядом безжизненных индикаторов покоилась на стопке старых компьютерных журналов. Обычно Ольга часами наблюдала, как весело перемигиваются красные диоды приема и передачи данных, когда система обменивалась файлами с нодой Алексея. Этот неровный ритм заменял ей пульс внешнего мира. Но сейчас рубиновые глаза спали. Линия хранила молчание. Алексей, обладающий абсолютной властью над рубильником, прописал жесткий бан. Одно движение пальцев по клавиатуре, пара строчек в тоссере — и адрес Ильи вычеркнут из таблицы маршрутизации. Любые пакеты от него должны были уничтожаться на подлете.
Ольга раздраженно отбросила ручку. Пластик сухо звякнул о край клавиатуры. Сидеть и гипнотизировать пустой экран редактора не имело смысла. Она нажала комбинацию выхода, сворачивая синие панели GoldED. Экран мигнул, погружаясь в спасительную черноту MS-DOS. Одинокий белый курсор ритмично пульсировал в командной строке, ожидая указаний. Пальцы привычно отбили имя пакетного файла. Запуск поллинга. Принудительный сбор почты.
Система ожила. На экране замелькали строчки инициализации мейлера. Модем издал громкий щелчок реле, открывая линию. Динамик выплюнул в тишину комнаты густой, ровный гудок городской автоматической телефонной станции. Затем начался набор номера. Импульсные щелчки отсчитывали цифры телефона ноды. Щелк-щелк-щелк. Пауза. Снова серия щелчков. Ольга закрыла глаза, вслушиваясь в этот ритуал. Длинные гудки вызова сменились резким, высоким ответом удаленного модема. Началось рукопожатие протоколов — хриплый, царапающий слух вопль аппаратуры, переходящий в плотное шипение фазовой модуляции, а затем в ровный, белый шум состоявшегося коннекта. На экране побежали логи соединения. Скорость зафиксирована. Проверка паролей пройдена.
В это же время в покоях принца Высокого мира воздух стал тяжелым, густым от удушливого запаха паленой изоляции и перегретой маны. Этот аромат горчил на языке, напоминая запах сожженного сахара, смешанного с озоном после сильной грозы. Высокие каменные своды лаборатории тонули в полумраке, освещаемые лишь нестабильным, пульсирующим светом поврежденного артефакта.
Арантир сгорбился над массивным столом, покрытым сетью защитных рун. «Магический жучок», обычно сияющий теплым, ровным золотом, сейчас выглядел как кусок обугленной породы. По его испещренной глубокими трещинами поверхности бегали злые багровые искры, выхватывая из темноты оплавленные края серебряной филиграни. Из расколотого сапфирового ядра вилась тонкая, едкая струйка сизого дыма. Старый маг дышал тяжело, с присвистом, опираясь сухими руками на край столешницы.
Он использовал длинные металлические щипцы, чтобы осторожно перевернуть артефакт. Жучок издал жалобный, вибрирующий звук, похожий на стон остывающего металла. Арантир покачал головой, осматривая масштаб разрушений. Внутренняя матрица кристалла пошла мутными разводами, накопители энергии выгорели дотла.
— Барьер отторжения имел нулевую эластичность, — просипел маг, не оборачиваясь. — На той стороне меридиана воздвигли глухую стену. Абсолютная преграда. Пустота. Магия продиралась сквозь толщу их законов, преобразуя кинетическое давление в чистый тепловой удар. Мы опустошили трехмесячный запас энергии кристалла за один удар сердца. Нагнетание силы в такую плотную структуру вызвало обратный ток. Структура едва не детонировала.