Страница 51 из 145
Владыка презрительно, бесконечно холодно фыркнул, словно отгоняя назойливое насекомое. Он даже не удосужился протянуть руку, чтобы помочь жалкому старику спуститься со стола. Отворачиваясь от корчащегося мага, правитель плавно перевёл свой тяжёлый взгляд на Иллиэля, который всё это время стоял навытяжку, не шелохнувшись и боясь моргнуть.
— Надеюсь, это не отвлечёт тебя от размышлений о вечном, Иллиэль, — сухо завершил Владыка. — Помни: то, что не меняется, не может умереть.
С этими словами высокая фигура в серебряных одеждах развернулась и, не издав ни единого звука при ходьбе, величественно направилась к выходу. Тяжеленные резные створки с изображением драконов бесшумно, словно повинуясь невидимой силе, сомкнулись за его прямой спиной. Шаги Владыки, сопровождаемые лишь лёгким шелестом дорогой мантии, постепенно стихли в бесконечно длинных, пустых коридорах дворца.
Арантир продолжал лежать на столе, не двигаясь и боясь вздохнуть. Он отсчитал про себя ровно десять долгих секунд, напряжённо вслушиваясь в гулкую пустоту, чтобы окончательно убедиться, что правитель действительно ушёл и не вернётся. Удостоверившись в безопасности, маг со стоном оторвался от невидимой ледяной преграды, с трудом поднял трясущуюся правую руку и сделал короткий, замысловатый пас в воздухе.
Марево над столом лопнуло с тихим сухим хлопком. Заклятие невидимости спало. Из пустоты вновь материализовался Бежевый Ящик: под слоем льда тускло светился экран с недописанным письмом, ожидавшим следующего сохранения.
Арантир, тяжело кряхтя и непрерывно охая, медленно сполз с дубового стола на каменный пол. Он бессильно прислонился спиной к массивной ножке стола, судорожно растирая ушибленную поясницу. Затем старый маг поднёс к лицу свои покрасневшие, покрытые белым инеем ладони и начал отчаянно на них дышать, пытаясь хоть как-то вернуть чувствительность напрочь отмороженным пальцам.
Иллиэль, как подкошенный, тяжело опустился в своё глубокое кресло. Его ноги слегка дрожали от пережитого нервного напряжения, которое сейчас отпускало, оставляя после себя лишь жгучую слабость. Он не обращал никакого внимания на жалобные стоны спасшего его придворного мага. Взгляд эльфийского принца снова жёстко сфокусировался на пыльном стекле экрана терминала, где в конце строки одиноко и терпеливо мигал курсор, ожидая продолжения оборванного текста.
Он перечитал своё неоконченное письмо про разницу между идеальной лютней и земной гитарой. Слова, которые ещё десять минут назад казались ему невероятно красивой, поэтичной метафорой, теперь отдавали на языке пеплом и горечью.
В стылой тишине холодных покоев Иллиэль впервые посмотрел на Бежевый Ящик не как на чудо, а как на улику. Отец мог уничтожить его одним движением, даже не поняв, что вместе с деревянной коробкой рвёт единственную нитку к Ольге. Переписка перестала быть лекарством от скуки: теперь за каждое письмо отвечали Арантир, жучок и весь хрупкий обман вокруг артефакта.
Иллиэль положил руки на клавиатуру, но не стал продолжать письмо. Он слишком ясно понимал, что Ольга видит в нём загадочного поинта из «древнего леса», а получает источник невозможных следов в базе Алексея. Написать ей прямо он всё еще не решался; молчать становилось всё труднее.
Иллиэль физически чувствовал, как внутри него, в районе солнечного сплетения, сворачивается тугой, болезненный узел вины. Он не мог быть честным до конца ни с ней, ни с теми подозрительными питерскими технарями, которые сейчас, должно быть, не спят и пытаются его вычислить по обрывкам цифровых следов. И эта вынужденная, сладкая фальшь рано или поздно должна была привести к неминуемой катастрофе, страшные отзвуки которой уже сейчас, казалось, вибрировали в гудящем, покрытом инеем деревянном корпусе Бежевого Ящика.