Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 40 из 145

Глава 12. Снежная буря в системном блоке

В покоях принца Иллиэля было холодно и тревожно. Бежевый Ящик стоял на столе, покрытый инеем, а вокруг него на мраморном полу уже натекла тонкая лужица талой воды. За окнами дворец по-прежнему сохранял свое неподвижное величие, но внутри комнаты всё подчинялось сухому стуку клавиш и раздраженному шипению перегретого артефакта.

Тишину, веками царившую под высокими, расписанными фресками сводчатыми потолками, безжалостно разрывал нарастающий, низкий, вибрирующий гул. Он исходил от «Бежевого Ящика», подрагивая от внутреннего напряжения.

Иллиэль сидел перед выпуклым стеклом, за которым метался синеватый светляк. Его пальцы быстро летали по деревянным клавишам, извлекая сухой ритмичный стук. Редких писем леди Ольги ему уже не хватало. Магический жучок принёс из почтовой базы питерской ноды очередной пакет с архивными FAQ и старыми письмами эхоконференции «RU.ANEKDOT», и теперь Бежевый Ящик распаковывал добычу локально, строка за строкой.

Зеленые строчки с бледными символами сменяли друг друга на мерцающем экране. Иллиэль читал о суровых женщинах, именуемых «тёщами», о новых русских в малиновых камзолах, о Петьке и Василии Ивановиче, о странном пушистом создании по имени Чебурашка. Земной юмор был нелогичен, груб и построен на обрывах смысла, но принц упрямо искал в нем порядок. Чем больше он читал, тем сильнее раскалялся артефакт на его столе.

Магическая имитация процессора катастрофически не справлялась. Информационный поток оказался слишком «тяжёлым», слишком плотным от вложенных в него человеческих эмоций, горького сарказма и многослойной ядовитой двусмысленности. Деревянный корпус артефакта начал издавать зловещий, сухой треск, похожий на звук ломающихся под тяжелыми сапогами зимних сучьев. Золотые жилы налились пугающим, агрессивным багровым свечением. Они раскалились докрасна, тревожно просвечивая сквозь светлую бежевую эмаль. В застоявшемся воздухе эльфийских покоев отчетливо, режуще запахло горящей древесной смолой, плавящимся золотом и чем-то неуловимо химическим. Из невидимых щелей в корпусе поползли тонкие, едкие струйки сизого дыма, закручиваясь спиралями под потолком.

Тяжёлые, резные дубовые двери покоев с оглушительным грохотом распахнулись, ударившись о каменную кладку стен. На пороге, путаясь в длинных полах мантии, возник Арантир. Придворный маг замер, парализованный первобытным, неконтролируемым ужасом. Он почувствовал сильнейшее возмущение в эфире ещё на нижних ярусах дворца, когда его чайная чашка лопнула прямо в руках, и теперь, задыхаясь от бега по бесконечным лестницам, ворвался в эпицентр надвигающейся катастрофы.

— Ваше Высочество! — истошно завопил старик, срываясь на фальцет и нелепо размахивая длинными, узловатыми руками.

Арантир бросился к дымящемуся артефакту, по пути споткнувшись о край изумрудного ковра. Он принялся суетливо бегать вокруг стола, судорожно ощупывая раскалённый, дрожащий воздух над пульсирующими золотыми жилами. Жар, исходящий от «Бежевого Ящика», обжигал его впалые, морщинистые щёки. Маг зашелся в тяжелом, лающем кашле от едкого дыма, с нарастающим ужасом наблюдая, как на идеально гладкой эмали начинают вздуваться уродливые, коричневые пузыри, готовые вот-вот лопнуть.

— Немедленно прервите передачу! — взмолился маг, в отчаянии хватаясь за свою седую, всклокоченную бороду и выдирая из нее волоски. — Мана-каналы не выдерживают этого давления! Эта их земная скверна, эти бесконечные… «архивы», они физически слишком тяжелы! Их семантическая плотность разрывает тонкую ткань заклинания! Древо сейчас вспыхнет, мы взлетим на воздух вместе с половиной восточного крыла дворца!

Иллиэль даже не пошевелился. Синеватый свет экрана лежал на его лице, а взгляд оставался прикован к очередной шутке, которую он явно считал важным свидетельством земной культуры. Принц только устроился в кресле удобнее, чтобы не пропустить ни строчки.

— Отойди от экрана, Арантир, ты загораживаешь мне нить беседы за девяносто пятый год, — произнёс Иллиэль ровно. — Я хочу прочитать всё. Они постоянно пишут, что шутка «бородатая». Я должен понять, почему старость смешного измеряется волосами.

— Какие волосы?! О чем вы говорите?! — сорвался Арантир, отпрыгивая от Бежевого Ящика, из которого с громким щелчком вырвался сноп оранжевых искр, прожегший дыру в его рукаве. — Молю вас, Ваше Высочество, остановите разбор этого архива! Умоляю, закройте брешь!

— Разбор продолжится, — не повышая голоса, отрезал принц. Его пальцы, не сбиваясь с ритма, продолжили выбивать дробь на деревянной клавиатуре. — Если твой артефакт не справляется с познанием истины, значит, проблема кроется в самом артефакте. Реши её, маг.

Арантир тяжело глотнул воздух и понял, что спорить бесполезно. Его господин не отступит. Значит, нужно было не убеждать принца, а срочно спасать Бежевый Ящик от перегрева, инея и чужеродной логики старых анекдотов.

* * *

К вечеру раскаленный бетонный Петербург милосердно остыл, сбросив дневную липкую духоту. Высокое, затянутое легкой дымкой небо окрасилось в нежные, перламутрово-розовые и сиреневые тона надвигающейся белой ночи. На набережной Невы, неподалёку от Петропавловской крепости, дышалось тяжело от речной влаги. Она отчетливо пахла нагретым за день шершавым гранитом, тиной, речными водорослями и резкими выхлопными газами редких «Жигулей» и «Волг», изредка проносящихся по проезжей части. Тяжёлая, свинцово-тёмная невская вода с ритмичным, гипнотизирующим плеском билась о старый каменный парапет, разбиваясь в грязновато-белую пену.

Ольга стояла у самого края, облокотившись на широкий, прохладный и слегка влажный камень, прячась от пронизывающего речного бриза. В тонких пальцах она крепко держала пузатую стеклянную бутылку «Балтики», по темному стеклу которой медленно, собирая пылинки, сползали крупные, ледяные капли конденсата. Рядом с ней, образуя напряженный треугольник, стояли Катя и Денис.

Большая набережная жила своей обычной, беззаботной летней жизнью: где-то вдалеке нестройно, с пропущенными аккордами звенела акустическая гитара, слышался раскатистый девичий смех, шуршали шины велосипедов. Но внутри их маленькой компании атмосфера была наэлектризована до предела, словно перед грозой.