Страница 35 из 145
Алексей медленно оттолкнулся от кирпичной стены и привычным жестом поправил съехавшие на нос очки. Паника отступила, оставив вместо себя усталую злость и желание разобрать невозможное по винтикам.
— Я не знаю. Мы с тобой оба ни черта не знаем. Наши с тобой хваленые компетенции, наши батники и наши умные книжки закончились там, пять минут назад, в этом машинном зале. Нам требуется помощь. Помощь специалиста совершенно иного, фундаментального уровня. Человека, который понимает саму физическую суть железа так, как мы с тобой никогда в жизни не поймем.
Спустя почти час изматывающей, тряской поездки на дребезжащем, душном трамвае, где пахло потом и нагретой краской, они стояли перед обшарпанной, продавленной дермантиновой дверью на последнем этаже блочной пятиэтажки в одном из самых глухих спальных районов города. Хозяин этой квартиры терпеть не мог незваных гостей, ненавидел звонки и предпочитал общество осциллографов обществу людей. Но для Алексея, которого он знал еще школьником с паяльником, всегда делалось исключение.
Дверь, скрипнув несмазанными петлями, приоткрылась, и они молча шагнули в тесную, темную каморку, которая меньше всего напоминала жилое помещение. Комната была забита приборами и деталями так плотно, будто хозяин годами менял свободное пространство на возможность что-нибудь измерить. Воздух стоял неподвижно, сизый от застарелого дыма и густого запаха канифоли и олова.
По всем углам комнаты, от пола до самого потолка, угрожающе громоздились тяжелые, выкрашенные в серый молотковый цвет металлические корпуса старых советских осциллографов, частотомеров и блоков питания, из которых, словно внутренности кибернетического монстра, торчали пучки разноцветных проводов с «крокодилами» на концах. На широком подоконнике небрежными кучами лежали куски зеленого текстолита, тяжелые мотки толстой медной проволоки, трансформаторы и целые горы рассыпанных, словно пестрое конфетти, резисторов, конденсаторов и транзисторов.
В самом центре комнаты, за огромным деревянным столом, под резким светом массивной настольной лампы с вмонтированной мощной лупой на шарнирном кронштейне, сидел седой мастер с руками человека, который полжизни держал паяльник чаще, чем вилку. На нем была потертая, выцветшая до неопределенного цвета брезентовая жилетка с невероятным множеством карманов. Из этих карманов во все стороны торчали щупы старых тестеров, пинцеты разных калибров, маленькие отвертки и скальпели. Его изборожденное глубокими морщинами лицо украшала густая, окладистая, совершенно седая борода, делающая его отдаленно похожим на Карла Маркса, который разочаровался в политэкономии и решил навсегда уйти в суровую радиотехнику.
Инженер даже не обернулся на звук открывшейся входной двери. Он был полностью поглощен процессом. Твердой, не знающей тремора рукой он с ювелирной точностью подносил дымящееся, раскаленное жало паяльника к крошечной, многоногой микросхеме. Крошечная капля серебристого олова ярко блеснула в свете лампы и идеально, филигранно легла на золоченый контакт. Лишь после этого, убедившись в безупречности пайки, ветеран-электронщик нажал на тугую черную кнопку выключателя, снял напряжение с паяльника, положил его на почерневшую деревянную подставку и очень медленно, со скрипом повернулся на старом вращающемся стуле.
Алексей молча, стараясь не задеть свисающие провода, подошел к заваленному деталями столу. Он аккуратно, освободив небольшое пространство от кусачек, положил пухлую пачку листов — распечатки логов Tosser’а. А затем, рука в руку, рядом с ними, он выложил скрученный рулон аппаратной ленты с телефонной станции — чистой именно там, где должна была стоять отметка вызова.
— Андрей Петрович, — предельно тихо, хрипло произнес Алексей, впервые нарушая густое молчание лаборатории и называя хозяина по имени. — Мне нужен ваш анализ. Пожалуйста, посмотрите на эту математическую нестыковку. Я... кажется, я схожу с ума. У меня рушится сеть.
Пока Андрей Петрович неспешно вытирал испачканные во флюсе пальцы о замасленную тряпку, Денис коротко изложил факты: время появления писем в базе, пустые отметки АТС, отсутствие входящих сессий и чистые логи мейлера.
Инженер не перебивал. Он только поднял один палец, заставляя Дениса сбавить скорость, и по очереди положил перед собой две распечатки: логи Tosser’а и ленту АТС без отметок вызова в нужном окне. Его мутноватые, но цепкие глаза двигались по строкам медленно, как щуп осциллографа по дорожке платы.
— Значит так, — наконец произнес Андрей Петрович хриплым, прокуренным голосом. — Телефонная линия у тебя в эти минуты мертвая. Ни звонка, ни снятия, ни занятия. А байты в базе есть. Вывод простой: это не телефон и не модем. И, Леша, это не твоя программа с ума сошла. Что-то пишет туда помимо нормального тракта.
Алексей побледнел еще сильнее.
— Снимай ноду с линии на несколько часов и тащи сюда системник, — сказал инженер и снова повернулся к паяльнику. — Предупреди своих, что сегодня у босса техработы. Будем смотреть, где у твоей реальности холодная пайка.