Страница 3 из 145
Светляк-дух оказался проворным. Он яростно сопротивлялся, метаясь между ретортами и ослепительно вспыхивая, пытаясь ослепить преследователя. Началась комичная, неуклюжая погоня. Великий маг, спотыкаясь о собственные мантии, прыгал по лаборатории, размахивая сачком. Наконец, с торжествующим хрипом, Арантир накрыл духа сетью. Светляк забился в лунных нитях, издавая тонкий, возмущенный писк.
Не теряя ни секунды, маг начал читать заклинание удержания. Слова древнего языка сковывали волю существа. Арантир поднес сачок к деревянному корпусу и ловким движением пересадил барахтающегося светляка-духа внутрь, за толстое свинцовое стекло, вставленное в переднюю панель. Дух метнулся к стеклу, распластавшись по нему и начав испускать ровное, зеленоватое свечение. По краям окошка сразу выступил охлаждающий иней: жар плененной искры требовал узды.
Оставалась внутренняя архитектура. Маг взял с алхимического стола тяжелый слиток чистого золота. Подбросив его на ладони, он дохнул на металл магическим пламенем. Золото мгновенно расплавилось, превратившись в парящую в воздухе сияющую жидкость. Арантир начал дирижировать пальцами, заставляя жидкое золото втягиваться внутрь деревянного корпуса. Он прокладывал сложные, переплетающиеся узоры — золотые жилы-шлейфы, которые должны были заменить земные провода. Горячие линии уходили в толщу древесины, проступая снаружи только тонкими прожилками под будущей бежевой эмалью. Они предназначались для передачи магических импульсов-сигналов между стеклом, сердцем аппарата и грубыми земными приказами.
Для приказов требовалась отдельная доска. Арантир с отвращением вырезал из остатков железного древа плоскую панель и усеял ее рядами маленьких механических клавиш. Каждая клавиша щелкала сухо, некрасиво, почти насекомо. Именно через это деревянное крошево принц должен был отдавать команды, а не через благородное касание к чистой силе.
Последней деталью стала почти невидимая пылинка. Арантир растер между пальцами каплю звездной ртути, вдохнул в нее послушный инстинкт курьера и запечатал крошечную мерцающую сущность в недрах аппарата. Магический жучок не был ни глазом, ни голосом, ни дверью. Он должен был только носить крупицы смысла по будущему тракту, когда артефакт научится различать чужие следы.
Пришло время завершающего этапа. Арантир отступил на полшага. Он раскинул руки в стороны и начал речитатив сложного связующего заклинания. Воздух в лаборатории сгустился, запахло грозой. Маг соединял деревянную плоть, золотые жилы кровеносной системы и светляка-душу в единый, противоестественный механизм.
Слова набирали силу. Внезапно, когда последняя руна сорвалась с губ мага, произошла резкая, оглушительная магическая вспышка.
Из щелей корпуса вырвалось густое облако черной магической сажи. Оно ударило прямо в лицо старцу. Арантир закашлялся, отмахиваясь от едкого дыма. Когда пыль осела, на верстаке стоял он.
Артефакт. Химера, рожденная из пренебрежения к технологиям и отчаяния великого мага. Он выглядел как нелепая пародия на земной системный блок, покрытая гладкой бежевой эмалью, сквозь которую проступали светящиеся руны и тонкие золотые жилы. В боках зияли грубые охлаждающие прорези, припорошенные инеем, а на передней панели ровно мерцало зеленоватое стеклянное окно.
Бежевый Ящик был почти полностью готов; рядом с ним лежала уродливая клавишная доска, соединенная с корпусом пучком золотых жил.
Арантир тяжело, как подрубленное дерево, осел на кривой деревянный табурет. Он был физически истощен. Его внутренние резервы были магически опустошены этим чудовищным надругательством над искусством волшебства. Его некогда безупречная белая мантия была безнадежно испачкана жирной, въедливой черной магической сажей. Лицо старца напоминало лицо трубочиста.
Он мрачно, исподлобья осматривал свое творение. Ящик тихо гудел — это светляк-дух бился о стекло изнутри.
— Какое убожество, — прохрипел Арантир, констатируя факт. Но бредовая задача принца была выполнена.
* * *
Отдышавшись, Арантир подошел к верстаку и обхватил Бежевый Ящик руками. Он попытался оторвать его от стола и едва не надорвал спину. Артефакт оказался неожиданно, невероятно тяжелым, словно железное дерево решило вспомнить о своей истинной плотности.
Стиснув зубы и бормоча проклятия, маг понес артефакт по бесконечным, залитым вечным светом коридорам дворца. Его шаги были тяжелыми, шаркающими. Черная сажа осыпалась с его мантии, оставляя грязный след на безупречно чистом перламутровом полу. Редкие слуги, застывшие в нишах словно статуи, провожали его расширенными от ужаса глазами, но Арантир не обращал на них внимания. Он подошел к массивным дверям личных покоев принца. Руки были заняты, поэтому старец без всякого пиетета с силой толкнул дверь ногой.
Он тяжело ввалился в покои Иллиэля. Пространство здесь было гимном кричащей роскоши и абсолютной стерильности. Стены из молочно-белого камня, шелковые драпировки цвета слоновой кости, ни единой тени, ни одной пылинки. Посередине комнаты стоял массивный письменный стол, высеченный из цельного куска белого мрамора.
За столом сидел Иллиэль. Принц замер, его изумрудный бархат ярким пятном выделялся на фоне белизны. Он с нетерпением, почти не дыша, смотрел на вошедшего мага.
Арантир, спотыкаясь, подошел к столу. С громким, совершенно неэстетичным стуком, от которого по белому мрамору едва не пошла трещина, он торжественно установил Бежевый Ящик прямо перед принцем.
Маг тяжело, с присвистом дышал, опираясь руками о края стола. Он выпрямился и раздраженно, резкими движениями начал стряхивать магическую сажу с рукавов испорченной мантии, оставляя на белом камне грязные разводы.
— Ваш приказ исполнен, Ваше Высочество, — хрипло доложил Арантир. — Эта вещь послужит окном. Внутри за стеклом заперт дух, проецирующий образы. Команды отдаются через деревянные клавиши, а золотые жилы разносят импульсы, чтобы аппарат не выгорел. В самом сердце схемы я запечатал малую пылинку-вестника для создания обратного следа. Это прямой мост между нашим абсолютом и их суетой. Но слушайте внимательно: перед первым сеансом нужна настройка фильтров восприятия. Без нее аппарат покажет только бессмысленный сырой мусор знаков.