Страница 119 из 145
— Мой способ не требует того, что вы называете проводами, — произнес он мягким, бархатистым баритоном, тщательно выговаривая каждое слово. Лицо принца оставалось абсолютно серьезным, лишенным малейшего намека на иронию. — Я использую вестника. Крошечного вестника из чистого света.
Ольга перестала дышать. Её брови поползли вверх.
— Когда мое послание готово, — продолжал Илья, глядя прямо перед собой, словно визуализируя процесс, — вестник берет его. Он не тратит время на прохождение сквозь медные нити ваших городов. Пространство для него условно. Он пролетает сквозь стены и перекрытия. Он проникает прямо внутрь железной коробки, в которой хранятся ваши тексты, игнорируя любые физические преграды. Вестник просто кладет мое слово туда, где оно должно быть. И исчезает.
В повисшей тишине было слышно, как вдалеке гудит поток машин.
Мышцы на лице Ольги дрогнули. Углы губ неумолимо поползли вверх. Девушка попыталась сдержаться, прикусила нижнюю губу, но искренний, заливистый смех все равно прорвался наружу. Она откинула голову назад, сотрясаясь от хохота. Этот звук полнился чистым, незамутненным восторгом человека, готового принять чужую причуду ради знакомства с интересной личностью.
Она интерпретировала его объяснение через единственно доступную ей призму. «Вестник из света». Невидимый процесс, пролетающий сквозь препятствия. Ольга восприняла эти слова как невероятно красивую, изящную метафору для описания резидентной программы. Самописная скрытая утилита, обходящая защиту коммуникационных портов и напрямую пишущая данные в базу ноды.
Волна глубокого, щемящего романтического влечения накрыла девушку с головой. Местные парни с поляны говорили сухо, ругались матом, жонглировали прерываниями и материнскими платами. А человек, сидящий рядом с ней, обладал разумом гениального инженера и душой античного поэта. Это сочетание интеллекта и эстетики казалось Ольге абсолютным совершенством.
— Вестник из света… — выдохнула она, вытирая кончиком пальца выступившую в уголке глаза слезу. — Боже, это самое красивое описание хакерской утилиты, которое я когда-либо слышала.
Она немного успокоилась, но улыбка продолжала блуждать по её лицу.
— Знал бы ты, до какой истерики твой «вестник» довел нашего сисопа, — Ольга покачала головой, вспоминая недавние события. — Алексей сутками не спал. Он пялился в монитор, пытаясь понять, как ты ломаешь физику его ноды. У него конфиги трещали по швам. А Лапшин? Наш Злой Модератор грозился выдернуть телефонный кабель из стены. Они оба считали, что ты намеренно издеваешься над уставом сети, демонстрируя свое превосходство. У Алексея от твоей сломанной логики логов руки тряслись.
Она пересказала то, что знала от самого Алексея и по обрывкам его злых реплик на фидопойке. Он ночами проверял базы, поднимал старые логи, ругался на тоссер и снова возвращался к одному и тому же месту: письма от адреса 2:5030/77.777 были слишком аккуратными для обычного сбоя и слишком невозможными для нормального поинта.
— Понимаешь, Бинклей просто сходил с ума, — увлеченно рассказывала Ольга, активно жестикулируя. — Тоссер принимал твою почту так, словно она зародилась прямо внутри его памяти. Ты ведь понимаешь, что неучтенный локальный поинт — это почти манекен? Он не должен жить как нормальный пользователь. А ты заставил эту запись танцевать и писать стихи в общую конференцию. Борис Юрьевич, наш модератор, требовал немедленно отрубить тебе линк, но Алексей физически не мог этого сделать, потому что линка просто не существовало!
Для технарей девяностых годов, привыкших к суровой, математической логике железа, это было сродни мистическому ужасу. Они могли справиться со сгоревшим блоком питания, могли перепаять вздувшиеся конденсаторы или отследить кривой маршрут через три города. Но Илья создал прецедент, который разрушал фундаментальную веру сисопов в причинно-следственные связи. Пакет, появившийся из ниоткуда, был для них тем же, чем полтергейст для убежденного материалиста.
Илья понял последствия не сразу, но когда понял, они ударили с неожиданной силой.
Илья, привыкший к безукоризненной гармонии, внезапно понял, что стал источником разрушительного хаоса. Для этих смертных их железные коробки и математические протоколы были не просто забавой. Это был их способ упорядочить несовершенный мир, их личный, выстраданный кодекс. А он, ради собственного развлечения и желания общаться, грубо вторгался в их храм, разрывая ткань их реальности.
Острое, болезненное чувство вины пронзило грудную клетку. Илья никогда ранее не испытывал ничего подобного.
Он опустил взгляд. Густые серебристые пряди упали вперед, скрывая профиль. Идеально очерченные губы плотно сжались в узкую, жесткую линию.
— Я даю слово, — голос бессмертного прозвучал глухо, но с пугающей, стальной искренностью. — В моих действиях не было злого умысла. Я не планировал разрушать ваш порядок. Я лишь искал путь к разговору. Ваша… сеть оказалась единственным мостом.
* * *
Алексей шагал по узкой парковой дорожке, не замечая красоты петербургского вечера. Мелкий гравий агрессивно хрустел под жесткими подошвами его ботинок, задавая рваный, маршевый ритм.
Сисоп ноды семьдесят семь шел вершить правосудие.
Справа, плечо к плечу с ним, тяжело ступал Денис. Позади, плотным и хмурым клином, двигалась местная техническая тусовка. Никаких лишних слов. Никаких шуток. Люди шли к дубу так, будто несли с собой не только папку с логами, но и право требовать ответа.
Внутри Алексея нарастало колоссальное напряжение. Психика мобилизовала все доступные ресурсы, готовясь к столкновению с финальным, самым сложным противником в его жизни. Сисоп прокручивал в голове структуру предстоящего допроса, выстраивая железобетонную стену из аргументов.
«Ты не мог передать пакет без инициализации соединения», — мысленно чеканил Алексей, глядя на мелькающие впереди стволы деревьев. «Аппаратная часть не фиксировала поднятия трубки. Протокол Zmodem не запускался. Твой адрес — пустышка в моем тоссере. Я прижму тебя к стенке этими фактами. Ты расскажешь, какую дыру в защите использовал. Ты отдашь мне свой код».
Пальцы правой руки Алексея мертвой хваткой впились в картонную обложку папки «Дело». Внутри лежала пачка пробитых дыроколом листов — матричные логи, неоспоримые доказательства технического преступления.