Страница 50 из 62
— Вот оно чё, — Артём помолчал. — А ты где сейчас?
— В переулке Грина. Слышишь собачий лай?
— А, так ты недалеко ушла. Я тоже тут рядом. Пошли в нашу пиццерию, продолжим установившуюся традицию.
— А ты разве не пьян в зюзю?
— Нет, а что, по голосу не заметно? С ребятами после репетиции немного выпили, но я уже протрезвел. Ты не думай, я не алкаш.
— Я и не думаю. Ты режиссеру вообще сказал, что не пьешь.
— Ну, на фоне ваших бывалых актеров мы с тобой реально два трезвенника-зожника. У них там старая закалка, графины с водкой прямо на сцене, а мы так… Балуемся как дети в садике.
Минут через двадцать мы уже сидели в нашей пиццерии. Я заказала две «Маргариты»: пиццу и коктейль, Артем — пиво и креветки в кляре.
— «Маргарита» с «Маргаритой»! — хохотнул он. — Это в честь нашей принцессы Марго такой выбор?
Мне не хотелось объяснять, что коктейль «Маргарита» — это единственный коктейль, который я пила вместе с мамой на ее последнем Дне Рождения, и теперь испытываю к нему особенную любовь. А пицца «Маргарита» просто самая дешевая в меню. Поэтому я перевела разговор.
— Кстати, насчет Марго, — вспомнила я, — Давай откровенность за откровенность. Что у вас с ней всё-таки произошло? За что ты оплеуху отхватил?
— Да ничего интересного, — поморщился Тёма. — Дама захотела любви, а я был не готов.
— Она захотела, а ты нет? — уточнила я. — Не наоборот?
— Нет, всё именно так, — пожал он плечами. — А с чего я должен ее хотеть? Она совершенно не в моём вкусе.
— А пощечина за что?
— За правду. Некоторые женщины категорически не хотят её слышать. Но подробнее рассказывать не буду, извини. Сплетни — не моя специализация. Так что у тебя произошло?
— А тебе звонил Тётин?
Мне вдруг стало ужасно страшно, что Артема уже сняли с роли из-за меня. Если это так, тогда плевать на все остальное. Не о чем и говорить. Ненавижу, когда из-за меня другие люди страдают.
— Нет, не звонил. Написал только, чтобы завтра выходил.
— Уфф! — не смогла я скрыть облегчение. — Ну тогда слушай.
Я подробно рассказала обо всём случившемся. Артём слушал молча, лишь иногда возмущенно поднимая брови, качая головой и шепча разные ругательства.
— Наверное, надо увольняться, — закончила я свой рассказ, снимая с бокала ломтик лайма и засовывая в рот. — На опережение.
— Не надо, — возразил он. — Насчет первой ситуации я вообще проблемы не вижу. Валишь всё на меня, и всего делов. Это же я не пришел на спектакль. Ты тут при чем? Уволят меня и хрен бы с ним. Переживу. А насчет остального надо подумать. Но первым делом — тыкву этому мудаку начистить. Да посильнее, чтоб надолго запомнилось.
— Так! — решительно воскликнула я, упирая руки в боки. — Послушай меня внимательно. Завтра твоя премьера. Даже не вздумай испортить ее никому не нужными признаниями и уж тем более мордобитием! Я тебе этого никогда не прощу! Ты что же, хочешь устроить скандал, подставиться и отдать Пряникову роль? На блюдечке с голубой каёмочкой? Да он же только об этом и мечтает! Одним махом от нас обоих избавится. Вот радость! Ну уж нет. Ты должен блистать на сцене! И будешь. Потому что ты в сто раз лучше этого унылого Пряникова. Ты лучше поешь, ты классно играешь на гитаре, ты красивее в мильон раз!
Кажется, я слишком увлеклась и сделала признание, которого делать не собиралась. Да еще и так пылко, что сразу покраснела от смущения. Артём расплылся в довольной улыбке.
— Ну хорошо, убедила. Набью ему морду после премьеры.
— Не ранее конца зимних каникул, — строго сказала я. — И вообще лучше не надо. Еще в тюрьму угодишь, чего доброго, а мне потом передачки тебе носить.
— А на свидания длительные будешь приезжать? — лукаво усмехнулся он.
— А туда только жен пускают! — обломала его я.
— Это повод задуматься, — с потешной серьезностью произнес он и захрустел своими креветками.
Я отломала кусок пиццы и принялась жевать. Только сейчас осознала, насколько же я голодная! То ли от стресса, то ли от того, что не ела целый день. А не ела тоже от стресса. И нос, кстати, чесаться перестал. Надо сообщить Вике, к чему чешется срединный хребет. Пусть запишет в свой чесательный справочник. К самому ужасному событию в твоей жизни.
— Ладно, давай за тебя, — Артем поднял бокал, и мы чокнулись. — За то, чтобы всякие уроды и мудаки больше никогда не портили твое настроение. А с Пряниковым мы разберемся, я тебе обещаю. Он еще пожалеет о своей подлости.
— Спасибо тебе большое, — искренне сказала я. — Всего несколько слов поддержки, и я уже не чувствую себя последним чмом. Как минимум — предпоследним.
— Это просто неудачный день, — пожал Тёма плечами. — Ты человек театральный, любишь всё драматизировать. Но жизнь — Она ведь разная. И за неудачным днем обязательно будет удачный.
— А потом круп? — уточнила я.
— Чё? — спросил Артем.
— Ничё, — сказала я. — Ты прав. Как обычно.