Страница 51 из 62
21. Упала шляпа
То, что случилось на следующий день, превзошло наши самые смелые надежды и самые наглые ожидания. Зал сошел с ума. Все были в восторге от «Бременских музыкантов». Артистов полчаса не выпускали со сцены, кричали и хлопали без остановки. Музыканты, устав однообразно кланяться, сыграли и спели еще один куплет. Зрители подпевали, а точнее — орали со всей мочи. Артёму подарили два букета. Марго и Акулина при этом получили всего по одному букетику, и те то ли от бывших мужей, то ли от нынешних любовников (всё время путаюсь в них).
Журналисты и друзья театра проникали за сцену, чтобы высказать свое восхищение.
Пожилой репортер газеты «Городское гнездо» (еще одна аллюзия на прозвище Великого князя, в честь которого назван наш город) посмотрел случайно обе постановки, вчерашнюю — вместо заболевшей коллеги, а сегодняшнюю — планово, с внуками. Он выцепил Василия Степановича, окруженного возбужденными поклонниками, и громко заявил:
— Вы разыгрались! Вчера был как будто черновик, а вот сегодня — самый театральный театр. Шедевр! И музыка лучше стала. Бойчее, энергичнее. Наверное, ваш Трубадур вчера еще волновался, а уж сегодня показал себя во всей красе.
Репортер даже не понял, что Трубадура играли разные актеры. Никто и не стал объяснять.
Артем светился, как хрустальная звезда на вершине нашей ёлки. С блеском в глазах он лихорадочно рассказывал, как пару раз чуть не забыл текст, потом чуть не забыл аккорды, потом чуть не забыл надеть шляпу, потом чуть не забыл снять… Всё время «чуть не, но не нет!». Все эти вот милые признания, которые вроде как должны подчеркнуть скромность победителя, а по факту только еще сильнее возвышают его. Мог накосячить, но не накосячил! Справился, выкрутился в последний момент!
— Ты молодец! — искренне поздравила я. — Я же говорила, что ты в сто раз лучше Пряникова. А то и в мильон. Кстати… Как думаешь, может, стоит подойти потом к Тётину и рассказать всё, как есть? На волне успеха он должен стать толерантнее и, как минимум, выслушать меня.
— Не надо. Василий Степанович сейчас вымотан как клубок и выжат как лимон. Ему не до наших актерских разборок. Подожди немного, я сам с ним поговорю.
— Ну нет уж, спасибо. Еще не хватало тебе с ним ругаться из-за меня! Сама заварила кашу, сама и съем.
— Но ты же с ним ругалась из-за меня. Я, кстати, оценил твою поддержку, это было очень… трогательно. Не ожидал, что ты… В общем, не жадничай, делись своей кашей. Долг платежом красен.
— Это другое дело! — отрезала я, хотя и не придумала внятных аргументов. — А с Василием Степановичем я сама поговорю. Но ты прав, сегодня не буду его дергать, пусть наслаждается триумфом.
На другой день, в понедельник, был всеобщий вобладратовский выходной, а во вторник — генеральная репетиция бобриного спектакля. Я пришла на репетицию на сорок минут раньше, надеясь, что и режиссер, по своему обыкновению, придет заранее, и будет достаточно отдохнувшим после выходного, чтобы спокойно поговорить. Расчет оправдался.
Василий Степанович сидел в офисе и что-то читал на мониторе своего допотопного компьютера. Я поздоровалась.
— Привет, — спокойно сказал он. — Читала отзывы на «Афише»?
— Нет. А что, про наш театр есть отзывы?
— Иногда пишут. Вот, что после премьеры написали: «Хороший спектакль. Герои и песни, знакомые с детства. Много смешных моментов. Сыну понравилось».
— Вроде хороший отзыв, — с сомнением произнесла я. Тон Василия Степановича таил какой-то подвох.
— Хороший, — согласился он. — Даже неплохой. А вот, что после вчерашнего написали: «Потрясающий спектакль (три восклицательных знака). Красочный, музыкальный, смешной (один восклицательный знак). Замечательная игра актеров, живое и великолепное исполнение любимых песен (точка). Особенно понравился молодой талантливый артист — Трубадур. Спасибо Театру Драмы,что ставят такие потрясающие спектакли (один восклицательный знак). Дочка в восторге (три восклицательных знака)».
— Кажется, чьей-то дочке понравилось больше, чем чьему-то сыну, — скромно сказала я.
— Скорее, мама дочки более эмоциональна и любит восклицательные знаки, — поправил Тётин.
— В любом случае, спектакль, кажется, удался? — осторожно спросила я.
— Кажется, да.
— И Артём, кажется, хорошо справился?
— Можно и так сказать.
— Вы счастливы?
— Глобально нет, а так да.
— Я очень рада.
— Я рад не меньше.
— Я бы хотела поговорить с вами, вы можете уделить мне десять минут? — добралась я до сути дела.
— Внимательно тебя слушаю, — откинулся на спинку кресла режиссер.
— В пятницу после репетиции я вышла из театра и встретила Пряникова…
Я вновь рассказала обо всех событиях последних злополучных дней, а заодно припомнила драку Артёма с Вовой и сообщила о предполагаемом участии Пряникова в этой интриге. Василий Степанович слушал молча, чуть склонив голову набок. Когда я закончила, он сказал:
— С одной стороны, никаких доказательств у тебя нет. В наше время люди не подстерегают друг друга из-за угла, а звонят или пишут сообщения, оставляя таким образом цифровой след. А у тебя никаких следов, только сказочная история о налетчике с шоколадными конфетами.
— Так он это специально подстроил! — воскликнула я. — Чтобы без следов.
— С другой стороны, — продолжал Тётин, не обращая внимания на мои реплики. — Пряников — тот еще гандон. Это все знают. Мерзкий вонючий кусок говна, уж прости мне этот двойной плеоназм. От него и не такого можно ожидать. С третьей стороны — это наш ведущий артист. Лучезарная звезда нашего провинциального небосклона. Он популярен, на него ходят, у него есть имя. Всеволодская элита уважает Пряникова.
— А у нас есть элита? — изумилась я.
— А как же! — усмехнулся моей наивности режиссер. — Какая-никакая, а элита всегда есть. Цвет нашей захолустной клумбы. С четвертой стороны, мне нравится, как ты работаешь, и я меньше всего на свете хочу искать нового помрежа. Это столько мороки! Обучать его, воспитывать, попку вытирать, косяки исправлять… Стар я уже для этих пертубаций.
Я горделиво улыбнулась, услышав от шефа какую-никакую, а похвалу. Но тут же удивленно округлила глаза, так как выяснилось, что есть еще какая-то пятая сторона.
— С пятой стороны, тебе еще повезло, — огорошил меня режиссер.
— Повезло? — недоверчиво уточнила я.