Страница 43 из 62
— Боюсь, Тётин нас всех переживет, — раздался у меня за спиной вкрадчивый голос незаметно подкравшегося Зама.
— Ой, здрасьте, — смутилась я.
— Здрасьте-здрасьте, — кивнул он. — Задание к тебе есть.
— Какое задание?
Он сунул мне в руку пачку разноцветных флаеров.
— Надо съездить в 25-ую школу, отдать директору эти флаеры. По ним детишек бесплатно пустят. Рассадим их на невыкупленные места, и будет у нас завтра на премьере полный зал.
Я кивнула. Хотя обычно курьерские обязанности выполнял Пупсик, спорить я не стала. Надо так надо. Раз надо, я сделаю.
Из театра я вышла в превосходном настроении. Все получилось! Я переползла на новую ступень и полностью заменила режиссера на спектакле. А значит, не за горами и другая высота — своя постановка. Василий Степанович ведь намекнул, что это реально, что он в меня верит. Раньше я и не думала о том, чтобы поступить в театральный вуз, даже не представляла, что для меня это возможно. Но в последнее время все чаще мечтаю об этом. И сегодня я впервые почувствовала, что мечта может стать реальностью. Было бы желание, говорит Тётин. Ну что ж, желания у меня навалом.
Погода стояла великолепная. Город покрылся плотным снежным покрывалом, которое празднично искрило в свете новогодних гирлянд, украсивших площадь Двух Гриш. Я с удовольствием вдохнула свежий морозный воздух.
— Илга! — окликнул меня кто-то.
Я обернулась и увидела Пряникова. Он был в клетчатом пальто и смешной белой шапке с помпончиком. В руках он держал кулек с конфетами.
— Здравствуйте, — удивленно сказала я. Кажется, он впервые назвал меня по имени.
— У меня телефон сломался, пришлось ногами к вам топать, — пояснил он. — Тут это, такое дело. Тётин ведь хотел, чтобы я завтра играл, да?
— Ну да.
— Так я, значит, могу! Благоверная моя решила сама в больницу поехать, так я, получается, свободен.
— А… Ну хорошо, — неуверенно сказала я. — А вы Василия Степановича предупредили?
— Так я же говорю, телефон сломался! Сама ему скажи. А лучше пусть завтра узнает. Он сейчас спит, небось. Лицо у него днем совсем зеленое было, пусть отдохнет, бедолага. Ты, главное, Артема своего предупреди, чтобы не приезжал зря. Его день в воскресенье будет.
— Хорошо, я поняла.
— Молодец, — подмигнул он. — Возьми конфетку.
И он насыпал мне в варежку целую горсть разномастных шоколадных конфет.
— Спасибо, — подивилась я его щедрости. Что это с ним случилось? Может, радуется будущему потомству? Вот и подобрел внезапно. Даже заговорил как нормальный человек, а не противный индюк.
— А что это у тебя за бумажки? — заметил Пряников. — Флаеры наши?
— Да, Зам попросил в 25-ую школу отвезти, директору отдать.
— Так я туда сейчас иду! Доченьку с кружка забирать. Давай мне, я сам доставлю.
Я в изумлении отдала ему флаеры. Ну и ну! Передо мной был как будто совсем другой человек. Симпатичный, даже приятный. А может, ему стыдно из-за ситуации с Артемом? Пытается загладить вину? Ну что ж, мама говорила, что надо всегда давать людям второй шанс.
Беспокоить Тётина я не стала. Я теперь второй режиссер, так что вполне могу рулить процессом самостоятельно. А Творец (с большой буквы «Т») пусть набирается сил для новых творческих озарений. Позвонила я только Артему:
— Привет! Радуйся, дали тебе отсрочку на один день.
— Блин, да я бы лучше завтра отмучался, а то еще одни сутки мандража не переживу!
— Ну, все-таки завтра премьера. Все на нервах будут. Не каждая психика выдержит. Я на своей первой премьере чуть с ума не сошла! — Я с содроганием вспомнила «Кошмар под вязами»: судорожный поиск кишков и Акулины Ивановны, косяки всех работников, истерику режиссера. Брррр! — И это я еще на сцену не выходила!
— Ладно, уговорила. Придется тогда наклюкаться немного, чтоб мандраж снять. А в воскресенье буду как огурчик! Хочешь, кстати, компанию составить? Я знаю крутой бар на Лескова, там даже в шахматы можно поиграть. За каждую съеденную фигуру — пьешь шот!
— Нет, спасибо. Мне сейчас не до шахмат с шотами. Надо выспаться перед завтрашним днем. Он обещает быть очень… насыщенным.
Эх, знала бы я, насколько была права!