Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 32 из 62

— Ну-ну, — отмахнулся от грубой лести Никопольской. — Да, и вот еще что. Завтра я уезжаю в столицу, на симпозиум Ассоциации театральных деятелей. Будем обсуждать новые формы. Как скормить Шекспира зумерам, хо-хо-хо! Вопрос жизненно важный! Тик-ток или театр? Я думаю, должен появиться гибрид. Тик-ток-театр! А что? Пьесы по пятнадцать секунд… Кажется, бред, но заметьте! Телевизор мы уже победили. А сколько было криков?

«Не будет ни книг, ни театра, одно сплошное телевидение!»

. И кто теперь смотрит первый канал? А к нам ходят. И будут ходить, черт бы их подрал.

— Кхм, — вежливо кашлянул режиссер, переминаясь с ноги на ногу. Репетиция уже задерживалась, но прервать босса он не решался.

— Да, так вот, — мигом вернулся на грешную землю Никопольский. — Еду на Симпозиум. Потом бенефис моей подруги, Авроры Витольдовны. Восемьдесят лет, мама дорогая, а какая женщина! В самом соку. Затем на интервью зовут, на центральный канал. В телевизор попаду! А там уж и Новый год… В общем, вернусь, вероятно, ближе к февралю. Так что придется вам справляться без меня.

— Справимся, Сергей Сергеевич, — заверил Тётин.

— Мы ведь не просто театральные работники, — пустился вновь в рассуждения директор. — Мы врачеватели душ, эскулапы сердец. А главный принцип эскулапов какой?

Он вопросительно уставился на меня, и я, смутившись, брякнула:

— Вылечить больного.

— Нет! — воскликнул он. — Главный принцип: не навреди! Запомните это, юная леди.

— Мы запомним, — пообещал Тётин, решивший тоже прикинуться юной леди.

— Конфликты разъедают театр. А хорошая, крепкая пьеса — кормит. Особенно в новогодние каникулы.

Покончив с наставлениями, директор снова рухнул в кресло и чуть приподнял ногу, как бы желая вновь водрузить ее на подоконник, но стесняясь нашего присутствия. Мы поспешно попрощались и вышли.

— Ты всё поняла? — спросил Василий Степанович.

— Если честно, я не поняла ничего. Только то, что мы эскулапы.

— Мы остолопы! — в сердцах воскликнул режиссер, но быстро успокоившись, объяснил мне, что к чему.

Оказывается, «соломоново решение» Никопольского заключалось в том, чтобы сделать второй состав. Частая практика в других театрах, но наш, в силу нехватки кадров, редко к ней прибегал, тем более в детских постановках. Хотя, как разъяснил Тётин, это очень полезно, когда главную роль репетируют сразу два актера:

— Во-первых, один может заболеть или, извиняюсь, запить. Новый год ведь никто не отменял.

Я кивнул. Очень надеюсь, что Новый год никто и никогда не отменит.

— А во-вторых, конкуренция в актерской среде полезна и мотивирует к усердной работе. Без здоровой конкуренции актеры портятся.

Итак, Тёму взяли на роль Трубадура! Но и Пряникова не сняли с роли. Они будут репетировать вместе!

— А кто же будет играть на спектаклях?

— По очереди, через раз. А зрители смогут сами выбрать, какой Трубадур им нравится. И проголосовать рублем.

Так вот, что имел в виду Никопольский! Оставить выбор за зрителем. И правда, мудрое решение.

Зайдя в репетиционный зал, я сразу подошла к Тёме, чтобы обрадовать его. Он болтал с юными актерами, играющими Бобромать и Боброотца. Интересно, что в жизни они тоже являются семейной парой и даже имеют маленького бобрёнка… В смысле, ребёнка. Вообще театральные семьи — не редкость, хотя и считается, что двум актерам сложно ужиться: мешает конкуренция, зависть к успехам друг друга, ревность к партнерам по сцене. Но наши Бобры казались вполне гармоничной и милой парочкой.

— Ну что, Второй Зайчик, танцуй! — торжественно объявила я. — Теперь ты еще и Трубадур.

— Ничего себе! — присвистнул Боброотец. — Кто-то хорошо подзаработает перед Новым годом.

Артем улыбнулся во весь рот и победно вскинул руки.

— Деньги не главное, мелочные вы людишки! Главное — искусство!

— Ну ты и балабол, — беззлобно усмехнулась я. Уж я-то хорошо помнила, что в Театр он пришел только из-за денег. Но все равно я была рада, ведь Артем, как никак, «мой протеже». А Пряников мне никогда не нравился. Так ему и надо.

Подошел режиссер.

— Не зазнавайтесь, молодой человек. Вам дали огромный кредит. Кредит доверия. И возвращать его придется с процентами!

— Верну до копейки! — пообещал Тёма.

— Напомните, как вас зовут? Антон Рысаков?

— Тепло! Даже горячо. Артем Беляков.

— Запомню, — пробормотал Василий Степанович.

Что интересно, он действительно запомнил и больше никогда не путал его имя. Как и мое. Только позже я поняла, что для режиссера существовал определенный момент, после которого имя нового человека вообще имело смысл запоминать. Я уже преодолела этот рубеж и превратилась из безвестного помрежа в девочку_с_именем. Теперь этот рубеж преодолел и Артем.

Вот так Артем всё-таки стал Трубадуром. Но приключения на этом не закончились. Я бы даже сказала, что они только начались.