Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 31 из 62

12. Соломоново решение

На следующий день была репетиция спектакля о бобрах. Вторая подряд. Репетиции «Бременских музыкантов» приостановили, пока в верхах решали вопрос о Трубадуре, а точнее — об актере на его роль. Артем нагнал меня еще на подходе к театру.

— Ты куда вчера пропала?

Лицо у него было помятое, небритое и в меру опухшее, взгляд затуманен и отенен легкой синевой век. Видно, вечер и ночь удались.

— Я? Ну так… Пива перепила, наверное, — наскоро сочинила я ответ. — Голова разболелась.

— Попрощалась хотя бы!

— Ты был слишком занят, — холодно заметила я.

— Чем? — не понял он моего испепеляющего намека.

«Любезностями с юной брюнеткой», подумала я, но промолчала. Не хотелось, чтобы он узнал о моих эмоциях.

— У нас после концерта еще вечеринка была, зря ушла, — продолжил он. — Да и в любом случае, надо было подойти и попрощаться. А то я тебя искал, звонил, переживал…

Я извинилась, хоть и не очень-то поверила в его переживания из-за меня. Но да, уйти просто так было невежливо. Могла хотя бы написать, но из-за алкоголя что-то плохо соображала.

— Я так понимаю, наша

ка-ка-ка-фония

тебе не понравилась? — с деланным равнодушием спросил он.

— Нет, почему же? Очень понравилось.

— Да? Ну ок.

Он явно не поверил, но разубеждать я не стала. Я так и не поняла, зачем он меня позвал. Наверное, хотел свою брюнетку показать. Дать понять, чтобы не строила на него планов. Как будто мне есть до него дело! Вся труппа нас уже поженила пять раз, вот и он вообразил о себе невесть что! А я всего лишь делала свою работу — искала актера на роль. И не сдался он мне совершенно. Мне вообще, если уж на то пошло, мужчина не нужен. С моей работой, привычками, фикусами — только мешать будет. Да и одной проще — никто мозги не канифолит. Мне этого на работе хватает выше крыши…

С такими мыслями я зашла в театр, не обращая внимания на Артема, замешкавшегося снаружи, поднялась по лестнице и шла привычным маршрутом в наше Закулисье, пока не наткнулась на Василия Степановича. Точнее, это он, внезапно вынырнув из-за поворота, уткнулся носом в моё плечо.

— Господи боже ты мой! — отпрянул босс в ужасе. — Ты откуда взялась⁈

Как будто я привидение или, может, его воспитательница из детского сада, и встретить меня тут — чудо из чудес.

— Из дома, — сказала я. — А что не так?

— Высокая ты слишком, вот что, — проворчал Тётин, потирая ушибленный нос, — Смотреть надо, куда идешь.

— А вы почему не смотрели? — буркнула я, еле сдержав ехидное замечание, что это вообще-то он слишком низкий.

— Потому что я думал! — воскликнул Тётин, будто это всё объясняет. — К директору иду, на разговор. Кстати!

Он обвел меня взглядом, словно видел впервые. Внимательно так осмотрел, как товар на витрине. Даже цокнул.

— Пойдем со мной, — наконец, выдал он. — Будешь защищать своего протеже.

— Что? Артема? Он не мой протеже! Мы вообще почти не знакомы! Он на велике меня сбил и всё!

— Давай только не будем впутывать личную жизнь в творческий процесс, — отрезал Василий Степанович. — Идешь со мной. Будешь придавать мне… хмм… — он снова оглядел меня. — Веса.

Тут я даже обиделась. Ну вот зачем он на мой лишний вес намекает? А сам-то… хлюпик-задохлик! Но возражать я не стала. Поучаствовать в важных переговорах на самом высоком уровне было очень даже интересно.

Никопольский сидел, развалясь в кожаном кресле и закинув ногу на подоконник. Когда мы зашли в кабинет, он скинул ногу, чуть не сшибив с подоконника горшок с цветами, и даже приподнял зад на пару сантиметров и плюхнулся обратно в кресло — как бы жест вежливости.

— Здравствуйте, здравствуйте, Василий Степанович! — пророкотал он своим фирменным басом. На меня взглянул в недоумении, но ничего не сказал.

— Доброе утро, Сергей Сергеевич, — чинно поклонился режиссер, — Помощницу привел, без нее как без рук. Мальчик ведь ее протеже. Друг детства, так сказать.

Я вздрогнула. Что он несет? Ладно, обозвал Артема моим протеже, но друг детства⁈

— Понимаю! — благодушно пробасил Никопольский. — Хорошая девушка Илга, мама театралкою была. Нам бы хоть пару сотен таких театралов во Всеволоде, мы бы горя не знали! Мы-то его и так не знаем, а все же нет таких женщин больше, царствие ей небесное.

Режиссер со скорбным видом вздохнул, не высказав никакого удивления. Кажется, он знает историю про маму. Одна я не знаю, получается. Зачем Никопольский все время её вспоминает? Чем ему моя мама так запомнилась? Ведь ее нет уже много лет…

Никопольский велел нам сесть на диванчик и некоторое время молча смотрел. МХАТовская пауза прямо. Я почему-то вспомнила «Театр» Моэма: «Не делай паузу без веской причины, но если уж сделала — держи ее сколько сможешь». Великое произведение. И чего он так пялится на меня? Сейчас дырку просверлит, ей-богу. Наконец, директор заговорил.

— Все мы люди и имеем свои слабости. Мне нравится Сергей Витальевич Пряников, что ни говорите, а он хороший актер.

— Очень хороший! — быстро поддакнул Тётин.

— Да, он не певец, но и голосом не обделен.

— Совсем не обделен! — тут же согласился Тётин.

— Ваш мальчик, безусловно, хорошо поет и играет на гитаре, но умеет ли он играть на сцене? Вопрос риторический и не требует ответа. Хотя ответ, разумеется, отрицательный.

— Надо учить, учить, — покачал головой Тётин.

— Конечно, я не спорю, надо давать дорогу молодым, вливать, так сказать, в театр свежую кровь.

— Кровь нужна, особенно свежая, — закивал Тётин.

— Да и фактурно он больше подходит: молодой, горячий.

— Очень горячий! Кипяток! — заверил Тётин.

— Но поймите меня правильно, я боюсь ошибиться.

— Мы все очень боимся, — подтвердил Тётин.

— И я не хочу делать такой ответственный выбор. Кто я такой, в конце концов? Песчинка в океане бытия. Так что пусть выбор сделают зрители!

— Я вас понял! — обрадованно произнес режиссер. Я удивленно взглянула на него. Я-то не поняла ничего.

— Зима, мороз, зараза ходит по городу, зачем нам рисковать?

— Ужасная зараза! — Тётин даже носом шмыгнул в подтверждение.

— Ну вот и договорились! — удовлетворенно произнес Никопольский, вставая и протягивая руку.

Я только глазами хлопала. Договорились? О чем⁈

— Второй состав! — воскликнул Василий Степанович, вскакивая с диванчика и подпрыгивая к директорскому столу для рукопожатия. — Это гениально. Соломоново решение!