Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 20 из 62

Я, конечно, тоже хороша. Вышла из себя, наговорила лишнего. Про группу его дурацкую пошутила, хотя вряд ли моя шутка так уж далека от истины. Но все же это непрофессионально. Он теперь какой-никакой, а актер, и задача помрежа — помогать актерам, а не обзывать питекантропами. Глупо, Илга, очень глупо. Личные пристрастия не должны влиять на рабочем отношения. Надо брать пример с наших актеров. Надо, в конце концов, самой стать немного актрисой.

На другой день была репетиция «Бременских музыкантов». Артем пришел, хотя его присутствие не требовалось. Сидел молча в уголочке, не отсвечивал. На меня упорно не смотрел. Я подумала, что, может, стоит подойти к нему в перерыве и как-то замять наш глупый конфликт?

Но перерыве к нему подошла наша ослепительная принцесса Марго и о чем-то заговорила. Они мило щебетали, Артем лыбился во все зубы, и я не стала нарушать их идиллию. В какой-то момент он вдруг сел на корточки и стал очень смешно прыгать, махать руками и чесаться, изображая обезьяну. Я даже забыла об обиде и смотрела с улыбкой на его ужимки и прыжки, пока не услышала слово «питекантроп». Сразу отвернулась как ужаленная. Все понятно, надо мной потешается. Хочет, чтобы весь театр узнал, какая я идиотка. Да ну его в пень!

Я побежала в другой конец репетиционного зала, к Василию Степановичу. Он в это время втолковывал Пупсику, как играть Осла. Так увлекся, что встал на четвереньки и показывал, как правильно вилять хвостиком. Пупсик старательно повторял за ним. Вид двух взрослых мужчин, стоящих на четвереньках и вращающих попой, был столь уморительный, что я захохотала. Не труппа, а зоопарк какой-то!

— Илга, отправь Пупсику видеокурсы по изображению животных, — приказал босс, не прерывая своей ослиной демонстрации. — Пусть делает все упражнения, понял, Пупсик?

— Так точно, — пробасил детина. — Игого-о-о-о!

— А где эти курсы взять? — уточнила я, удивившись, что и к такой забаве возможен научный подход.

Тётин поднялся на ноги.

— Как где? На компьютере у меня, папка «разное», подпапка «всякое».

Разобраться в многочисленных папках и подпапках Тётинского компьютера было еще сложнее, чем найти что-то-типа-венца на складе реквизита. Последним мне довелось заниматься прямо во время одного из «Аленьких цветочков». Волшебный венец не менее волшебным образом порвался в руках артиста. К счастью, это случилось в мужской гримерке, а не на сцене. Уж не знаю, что актеры делали с несчастным венцом, что он разлетелся на кусочки. Купец-папа в исполнении Баранова должен был привезти драгоценный подарок старшей дочери из заморских стран, а вместо этого несколько мужиков ползали на карачках, собирая разлетевшиеся во все стороны стеклянные самоцветы.

— Инна, дуй в реквизиторскую, ищи что-то-вроде-венца! — заорал режиссер.

Вот тогда мне пришлось попотеть. Мешок «разное», коробка «всякое»… Разобраться в этих завалах удивительных и невообразимых вещей могла только реквизитор Люда (не путать с костюмером Любой), но эта Люда имела такое же свойство, как и ее реквизит: в нужный момент ее никогда не оказывалось под рукой. В конце концов я откопала венок с цветочками — кажется, с постановки «Ночи перед Иваной Купалой» — и это всех устроило. Венец этот дальше третьего ряда не видно, а все же без него было никак не обойтись.

В общем, остаток репетиции я провела в офисе, копаясь в компьютере шефа, а заодно делая другие накопившиеся дела. Когда вернулась в зал, там оставались только Баранов, Пупсик и еще пара актеров, репетирующие сцену привязывания короля к дереву. Если помните, по сюжету мультика бременские музыканты притворились разбойниками, чтобы похитить Короля, а Трубадур его потом эффектно спас, заполучив таким образом Принцессу и полцарства в придачу. Довольно несимметричная сделка, я бы даже сказала — кабальная.

Остался еще, конечно, и Василий Степанович, но его можно и не упоминать. Тётин как часовой — всегда на посту. Не удивлюсь, если в реквизиторской, под завалами фальшивых мечей, бород и волшебных палочек притаились его раскладушка и зубная щетка. А большего Василию Степановичу, кажется, и не надо. Хотя у него вроде как имеется жена и две взрослые дочери, но я что-то сомневаюсь, что они твердо помнят, как выглядит отец семейства. Мне даже кажется, что у нашего режиссер все наоборот: живет он в Театре, а домой ходит как на службу, в установленные регламентом обязательные часы.

Артисты закончили репетицию, отвязали в очередной раз короля и засобирались по домам. Ко мне подошел Баранов. Он единственный из труппы был в костюме: пластмассовой короне и «горностаевой» мантии с оторочкой из искусственного меха, накинутой поверх синих треников и тельняшки. Обычно первые репетиции проходят без костюмов, чтобы не замарать ценную одежду и не тратить время на переодевания, однако заслуженный артист РФ не смог отказать себе в удовольствии облачиться в королевское одеяние, благо в пластмассовых коронах и прочих символах власти дефицита у нас не было.

— Ну что, как жизнь молодая? — похлопал меня мэтр по плечу.

— Все отлично, ваше величество, — я чинно присела в реверансе.

— Молодец! Жалую тебе шубу с королевского плеча, — он скинул мне в руки мантию с короной.

— В гримерку вашу отнести? — уточнила я.

— Да, только подожди немного, там Пёс переодевается, вспугнешь животинку. Что это за парень сегодня приходил? Муж твой али поклонник?

— Да нет, он вообще не мой! –запротестовала я.

— Я тоже сначала подумал, что он немой, но потом он начал издавать звуки, и надо сказать, довольно-таки звучные. Про тебя спрашивал, так что не отпирайся, деточка. «Я не я и голова не моя»! Слышали мы уже такое. Симпатичный паренек.

— Ну он правда не… — я попыталась возразить, но заслуженный артист с улыбкой покачал головой. Этот статный седовласый мужчина, предмет поклонения множества зрительниц пожилого и еще более старшего возраста, почему-то питал ко мне особую симпатию. Симпатия эта больше напоминала отцовскую опеку, чем флирт, но тем была для меня ценнее.

— Ты только учти, что Маргошка наша глаз на него положила. Хоть и не ее он поля ягода, но с нее станется. Коллекцию же надо пополнять!

— Какую коллекцию?

— Штабеля покоренных и стеллажи сраженных ее красотой! — со смешным пафосом произнес он, эффектно взмахнув рукой.

— А, ну еще бы! Даже не сомневаюсь, что коллекция у нее знатная, — подхватила я его шутливый тон. — Говорят, в нее даже Василий Степанович угодил.