Страница 15 из 62
— Кураж и запал! — восклицал он, прижимая руку к груди — Альфа и омега актерского успеха. Если их нет, пиши пропало. Скука, натужность, деревянная кукла вместо актера. А искусство должно быть неожиданным! Должно удивлять зрителя, даже если он в пятый раз спектакль смотрит. Если актер не умеет удивлять — занавесом его по башке и вон со сцены!
В общем, наша Прима так старательно дышала, что у ее прекрасного сценического платья разъехался задний шов. Костюмера не было на месте, так что я помчалась в гримерку и нервно распахивала все ящички и полочки, набитые всякой всячиной, но только не тем, что сейчас нужно… Кое-как отыскала иголку с ниткой и зашивала канареечно-желтую атласную ткань прямо на Приме, под громкие аплодисменты публики с той стороны кулис, надеющейся этим нехитрым способом ускорить начало спектакля.
— На диету, срочно на диету, — сетовала Акулина Ивановна, периодически тихо взвизгивая, так как своими неумелыми, дрожащими от волнения ручками я пару раз уколола заслуженную артистку иголкой.
— Да что вы, — тяжело дыша, возражала я, — Вы очень, очень…
— Жирная! — тихо стонала Акулина, оправляя изящные локоны каштанового парика. — А ведь я ничего не ем, верите? Одним воздухом питаюсь. И игристым иногда.
— Верю, — сказала я. Не уточняя, что поверила только в «игристое».
Наконец, прореха была зашита, нитка перевязана и перекусана, Прима еще раз взвизгнула, щекоточно подернув плечами, поскольку, не найдя в спешке ножницы, «перекусывала» я нитку в прямом смысле — зубами. На этом моя работа была на время завершена, зато для артистов все только началось.
Остальные три актера, игравшие мужа, любовника и сына, не участвовали в утренней репетиции, поэтому прибыли в театр свежие, бодрые и полные сил. В ожидании начала спектакля, они наперебой флиртовали со своей многолетней партнершей, пятидесятилетней Примой. На меня их игривость не распространялась, так как для них я была не более, чем полезным предметом обихода, вроде стула.
Зато мы с Акулиной Ивановной были в некотором роде наперсницами по несчастью, вымотанные безжалостными многочасовыми прогонами. Машинально отвечая на подкаты коллег, она периодически смотрела на меня и тяжко вздыхала с бесконечной усталостью на лице. Я вздыхала в ответ, давая знать, что понимаю ее как никто. Так мы и вздыхали: я — подперев рукой щеку без грамма косметики, она — лениво поправляя щедро наложенный гримм. И так до конфуза с платьем.
А вот после платья наши пути разошлись. Я продолжила сидеть, подперев рукой щеку, а она выпорхнула на сцену и начала искрить и сверкать, наполняя огромный зал своей энергией и харизмой.
Но вскоре Василий Степанович позвал меня в офис, и оказалось, что дела наши совсем не так радужны, как мне казалось еще минуту назад…