Страница 83 из 117
Глава 42
Возвращение в потерянный рай
Перемещение между мирами — это не полёт. Это даже не падение. Это нечто среднее между электрическим стулом и родами наизнанку. В один момент ты существуешь, а в следующий тебя уже нет. А потом ты снова есть, но уже в другом месте, и каждая клетка твоего тела помнит, что только что её разобрали на атомы и собрали заново, как конструктор, из которого получилась та же фигура, но слегка кривовато.
Для Матвея и Вероники это ощущение сжалось в одну ослепительную вспышку и громкий, утробный хлопок, от которого заложило уши. А потом наступила тишина. И темнота. И ощущение невесомости, которое бывает только при свободном падении.
Автомобиль, серебристый «Форд» 2012 года выпуска, материализовался в небе над Вивариумом на высоте примерно полутора метров. Полтора метров — это немного, если ты стоишь на земле. Но если ты находишься внутри автомобиля, который появляется из ниоткуда над склоном холма, то полутора метров достаточно, чтобы колёса, коснувшись земли, подскочили, а подвеска жалобно скрипнула. А дальше в дело вступила гравитация.
Машина, всё ещё не заведённая, клюнула носом и покатилась вниз по склону. Медленно сначала, как будто раздумывая, стоит ли ей вообще куда-то катиться. Потом быстрее. Потом ещё быстрее.
— Папа! — закричала Вероника, проснувшись окончательно. — Мы падаем!
— Мы не падаем, мы катимся! — крикнул Матвей, хотя по его лицу было ясно, что он не уверен, что это лучше.
— А в чём разница⁈ — взвизгнула Вероника.
Макс, который пришёл в себя на секунду раньше детей, уже поворачивал ключ зажигания. Двигатель чихнул, не завёлся. Чихнул ещё раз. Завёлся. Фары вспыхнули, осветив надвигающуюся стену растительности.
— Держитесь! — крикнул он, хватаясь за руль.
Автомобиль подпрыгнул на кочке, и все четверо подскочили на сиденьях. Ремни безопасности, которые Паулина предусмотрительно заставила всех пристегнуть ещё перед активацией устройства, врезались в плечи и грудь. Сумки на заднем сиденье подлетели, ударились о потолок и рухнули обратно. Плюшевый единорог Искорка, которого Вероника всё ещё сжимала в руках, описал дугу и приземлился на голову брату.
— Эй! — возмутился Матвей, отпихивая игрушку. — Убери своего единорога!
— Он сам! — закричала Вероника.
Машина влетела в густые заросли. Ветки хлестнули по лобовому стеклу, потом по крыше, потом по дверцам. Что-то зелёное, лиственное, сочное размазалось по стеклу, на секунду лишив Макса обзора. Он нажал на педаль тормоза, но склон был слишком крутым, а трава слишком мокрой. Машина продолжала скользить.
— Макс, правее! — крикнула Паулина, указывая куда-то вперёд.
— Я не вижу, где право! — огрызнулся он, выкручивая руль.
Заросли кончились так же внезапно, как и начались. Машина вырвалась на открытое пространство, и перед ними распахнулся вид, который в любой другой ситуации Макс назвал бы прекрасным. Высокий водопад падал со скалы, и струи его переливались перламутром, как жидкий жемчуг. У его подножия паслись животные, похожие на лошадей, но с гривами, которые светились мягким золотистым светом. При виде несущегося на них грохочущего чудовища лошади шарахнулись в стороны, разбегаясь с грацией, которой позавидовали бы любые скакуны.
— Смотрите! — закричал Матвей, прижимаясь лицом к стеклу. — Лошади светятся!
— Это не лошади, — ответила Паулина с каким-то странным спокойствием. — Это аквары. Они питаются водяной пылью.
— Чего⁈
Машина, не сбавляя хода, пронеслась мимо водопада, подняв тучи брызг, и вылетела на следующий участок склона. Теперь перед ними расстилалась широкая долина, покрытая травой, которая, казалось, росла не из земли, а из самого света. Травинки вибрировали и подстраивались под проезжающие колёса. Эмпатическая флора. Флора, которая чувствует.
Из-за поворота выскочило странное существо. Нечто среднее между оленем и антилопой, но с чешуёй вместо шерсти и тремя рогами, растущими из головы веером. Существо замерло на секунду, глядя на приближающуюся машину с выражением, которое можно было бы назвать «крайней степенью недоумения», а затем грациозно отпрыгнуло в сторону и скрылось в кустах.
— А это что⁈ — спросила Вероника.
— Тригон, — ответила Паулина. — Они обычно пугливые.
— А они кусаются?
— Нет.
— А это хорошо.
Макс наконец сумел выровнять машину. Склон стал более пологим, и скорость начала падать. Но впереди, метрах в двадцати, показался обрыв. Край земли, за которым не было ничего, кроме неба и острых скал далеко внизу.
— Тормози! — крикнула Паулина.
Макс вдавил педаль тормоза в пол. Машина заскользила по траве, оставляя в ней две глубокие борозды. До обрыва оставалось десять метров. Пять. Три. Один.
Автомобиль замер.
Передние колёса остановились в нескольких сантиметрах от края. Камешек, выбитый из-под покрышки, сорвался вниз и летел долго, очень долго, прежде чем где-то в глубине раздался едва слышный стук. Макс медленно, очень медленно включил заднюю передачу и так же медленно отпустил тормоз. Машина поползла назад, подальше от обрыва, и только отъехав на добрых десять метров, он позволил себе выдохнуть.
— Ну всё, — сказал он, заглушая двигатель. — Приехали.
В салоне воцарилась тишина. Такая глубокая, что было слышно, как тикает остывающий двигатель и как где-то вдалеке щебечет птица, или не птица, а нечто, издающее звуки, похожие на флейту.
— Мы точно живы? — спросила Вероника шёпотом.
— Живы, — ответила Паулина. — И мы на месте.
— Мы на другой планете?
— Да, солнышко. Мы на Вивариуме.
Матвей открыл дверцу и высунул голову наружу. Потом повернулся к родителям с выражением, которое можно было бы назвать «священным трепетом», если бы он знал это слово.
— Мам, пап, там трава светится, — сообщил он. — И небо фиолетовое. И облака розовые.
— Здесь всегда такие облака на закате, — сказала Паулина. — И на рассвете.
— А сейчас что? Рассвет или закат?
Паулина посмотрела на небо. Два солнца. Одно большое, золотое, и другое поменьше, красноватое. Они висели над горизонтом на разной высоте.
— Сейчас утро, — сказала она. — Раннее утро. Мы попали в удачное время.