Страница 70 из 117
Глава 35
Поединок двух дев
Паулина опрокинула стол, укрылась за ним и начала швырять в Талию всё, что попадалось под руку. Чашки, блюдца, чайники, заварники. Талия отбивала их магией, и фарфор разлетался по всему залу, усеивая пол осколками. Потом настала очередь стульев. Паулина швырнула один, Талия перехватила его магией и запустила обратно. Стул врезался в книжную полку, и книги посыпались на пол, как подстреленные птицы.
— Ты разрушаешь то, что строила! — крикнула Талия, уклоняясь от очередного снаряда, настольной лампы, которая пролетела в сантиметре от её головы.
— Ты первая начала!
Талия взмахнула рукой, и два столика одновременно сорвались с места и полетели в Паулину. Та подпрыгнула. Магия придала ей дополнительную высоту. Столы пронеслись под ней, врезавшись в стену. Со стены посыпались картины, фотографии, рамки с дипломами.
Паулина приземлилась на стойку, перекатилась и оказалась за барной стойкой. Оттуда она запустила кассовым аппаратом. Талия увернулась. Кассовый аппарат пробил окно, и звон разбитого стекла смешался с шумом их дыхания.
— Ты действительно хочешь убить меня, Сияющая? — крикнула Талия, отпрыгивая за перевёрнутый стол.
— А ты как думаешь⁈
Паулина выбросила обе руки вперёд, и стеллаж с чайной посудой оторвался от стены. Он завис в воздухе на долю секунды, а потом рухнул в сторону Талии всей своей массой. Та едва успела уйти перекатом. Стеллаж грохнулся на пол, разлетевшись в щепки. Фарфоровые чайники, которые Паулина коллекционировала годами, взорвались тысячей осколков.
— Там, на Вивариуме, ты была милосердной! — крикнула Талия, поднимаясь на ноги. Её строгий пиджак был порван на плече, а из ссадины на скуле сочилась кровь. — Ты казнила только предателей!
— Я и сейчас казню только предателей!
Паулина спрыгнула со стойки и двинулась на Талию. В её руках, подхваченные магией, крутились осколки разбитых чашек. Десятки маленьких фарфоровых лезвий. Она швырнула их веером, и Талии пришлось ставить защитный купол. Осколки застучали по невидимой преграде, как град по жестяной крыше.
— Ты служишь Грифону! — кричала Паулина, наступая. — Ты помогаешь ему! Ты, которая клялась мне в верности! Ты, которая говорила, что скорее умрёт, чем преклонит перед ним колено!
— А ты сбежала! — взревела Талия, сбрасывая купол. Ударная волна отбросила Паулину назад, и она врезалась в стену у входа. — Ты бросила нас! Ты бросила меня! Ты даже не попыталась!
— Меня вышвырнуло из моего мира! Я не выбирала!
— Но ты и не вернулась! — Талия швырнула в неё огненный шар, маленький, размером с кулак, но яркий, как миниатюрное солнце. Паулина выставила водяной щит, который возник из ниоткуда, из влаги в воздухе, из пролитого чая, из аквариума с рыбками, стоявшего у окна. Шар врезался в воду и с шипением погас, выпустив облако пара.
— Ты могла найти способ! Ты могла попытаться! Но тебе было удобно здесь! Ты забыла нас!
— Я не забыла! — Паулина запустила в неё кофейным столиком. Талия разрубила его магическим лезвием прямо в воздухе, и две половинки разлетелись в стороны.
— Тогда докажи! Вернись! Спаси тех, кто ещё жив!
— Я спасаю свою семью! У меня дети!
— У них тоже дети! У тех, кого Грифон казнит каждый день, тоже дети!
Талия рванулась вперёд, и теперь они сошлись в ближнем бою. Не просто магия, но и кулаки, ноги, захваты. Паулина ударила её в живот, Талия ответила локтем в челюсть. Паулина пошатнулась, но устояла. Её рука метнулась к лицу Талии. Удар. Ещё удар.
— Вот теперь я тебя узнаю, — прошипела Паулина, сплёвывая кровь с разбитой губы. — Вот такую Талию я помню.
— Ты не помнишь ничего!
Талия взмахнула рукой, и Паулина взлетела в воздух, подброшенная невидимой силой. Она ударилась о потолок, и на пол посыпалась штукатурка. Но прежде чем Талия успела обрушить её вниз, Паулина сама рванулась вперёд и вцепилась ей в горло. Они покатились по полу, сшибая стулья, круша всё на своём пути. Виниловый проигрыватель, стоявший в углу, жалобно хрустнул под чьей-то спиной и затих. Пластинка, ежедневно игравшая джаз, раскололась пополам.
Они перекатывались, сцепившись, как два бойца без правил. Паулина оказалась сверху и занесла руку с магическим сгустком. Сгусток был ярким, пульсирующим, готовым взорваться. Талия смотрела на неё снизу и не пыталась увернуться. Её глаза, янтарные, вертикальные, смотрели прямо в лицо Паулине.
— Давай, — прохрипела она. — Убей меня. И тогда Грифон прилетит сам. Без предупреждения. Без переговоров. И первое, что он сделает, найдёт твоих детей. Ты этого хочешь?
Паулина замерла. Сгусток в её руке дрожал.
— Ты блефуешь, сука!
— Попробуй проверить.
Они лежали на полу посреди разгромленного зала. В разбитое окно задувал холодный ветер, шевеля рассыпанные страницы книг. Где-то вдалеке выла сирена. Полиция или скорая. Возможно, кто-то уже вызвал, ибо шум битвы не мог остаться незамеченным. Паулина смотрела в глаза Талии и видела там не злорадство и не триумф, а что-то другое. Что-то похожее на отчаяние.
В этот момент из кухни донёсся звук.
Тихий, сдавленный стон. Это Макс, всё ещё парализованный заклинанием, рухнул на пол. Магия Талии, ослабленная её сосредоточением на битве, наконец рассеялась. Паулина услышала, как его тело ударилось о кафельный пол, как он застонал, как попытался пошевелиться. Он был жив. Он приходил в себя.
Но она не могла пойти к нему. Потому что Талия всё ещё была здесь. И схватка не была закончена.
— Мы ещё не закончили, — произнесла Паулина, и её голос прозвучал глухо, почти безэмоционально. Это был голос королевы. Не хозяйки чайной. Не матери. Не жены. Королевы.
— Мы только начали, — ответила Талия.
Паулина отпустила её горло и поднялась на ноги. Талия тоже встала. Они стояли друг напротив друга, тяжело дыша, покрытые синяками, ссадинами, порезами. Их одежда была порвана. Их волосы растрепались. Вокруг них лежали руины чайной. Разбитые чашки, сломанные стулья, рассыпанные книги, осколки стекла, хрустевшие под ногами.
— Ты не выиграешь, — сказала Талия.
— Как и ты.
Они смотрели друг на друга. Две женщины. Две воительницы. Две судьбы, которые когда-то шли рядом, а теперь разошлись настолько, что между ними пролегла пропасть. Воздух между ними искрился от остаточной магии. Пол под ногами дрожал. Предметы, разбросанные по залу, ещё подрагивали, готовые в любой момент снова взмыть в воздух.