Страница 68 из 117
Глава 34
Танец на осколках
Чайная была тёмной. Вывеска не горела. Окна были чёрными. Табличка на двери висела надписью «Закрыто». Но дверь, когда Паулина толкнула её, подалась. Не заперто.
Она вошла. Внутри было темно и тихо. Только уличный фонарь отбрасывал через окно длинные жёлтые полосы на пол, на столы, на перевёрнутые стулья. Перевёрнутые? Она не помнила, чтобы оставляла стулья перевёрнутыми.
— Макс? — позвала она.
Тишина.
Она прошла через зал, лавируя между столиками. Её шаги гулко отдавались от деревянного пола. Всё было на своих местах, и в то же время что-то было не так. Воздух был другим. Напряжённым. Заряженным.
— Макс? — позвала она снова, уже громче.
И тут она услышала звук. Тихий, сдавленный. Не то стон, не то всхлип. Он доносился из кухни.
Она толкнула кухонную дверь. Та распахнулась, и Паулина замерла на пороге.
Макс висел на стене. Не в переносном смысле, а в прямом. Его тело было прижато к стене у самого потолка, как будто невидимые ремни приковали его к кирпичной кладке. Его руки были раскинуты в стороны. Ноги не касались пола. Голова была запрокинута и прижата к потолку. Он не двигался. Только глаза широко раскрыты, полные ужаса, бешено вращались, пытаясь увидеть её. Его губы шевелились, но из горла не вырывалось ни звука. Он был парализован магией. Той самой магией, которую Паулина знала как свои пять пальцев.
— Макс! — она рванулась к нему, но резко остановилась, потому что из угла кухни, от маленького столика, где обычно стояла кофемашина, поднялась фигура.
Талия. Она сидела там в темноте, спокойно попивая чай из маленькой фарфоровой чашки. На столике перед ней стоял чайник, и пар от него поднимался тонкой струйкой. Она была всё в том же сером костюме, всё с той же безупречной причёской. Только глаза теперь светились в темноте, янтарные, с вертикальными зрачками, уже не скрытые линзами.
— Я рассчитывала увидеть тебя раньше, — произнесла она, отставляя чашку. — Ты разочаровала меня, Сияющая. Я думала, ты быстрее соображаешь.
— Немедленно отпусти его, — сказала Паулина. Её голос был тихим, но в нём звенела сталь.
— Или что? — Талия встала. — Или ты будешь бросаться в меня тарелками? Ты разучилась сражаться. Одиннадцать лет — это слишком долго.
— Отпусти его!
— Сядь. Нам нужно поговорить.
— Я сказала — отпусти!
Паулина взмахнула рукой, и магия потекла из её пальцев. Но Талия была быстрее. Она щёлкнула пальцами, и Макс, висевший на стене, задёргался. Его лицо исказилось от боли, и из горла вырвался сдавленный хрип.
— Не рекомендую, — холодно произнесла Талия. — Парализующее заклинание можно превратить в удушающее одним движением. Хочешь проверить?
Паулина опустила руку. Её глаза, полные ярости, впились в Талию.
— Ты предала меня, — сказала она. — Ты предала свой народ. Ты предала всё, во что верила.
— А ты сбежала, — парировала Талия. — Ты сама бросила свой народ. Ты бросила меня. Бросила планету, которая умирала, и улетела в свой уютный мирок, чтобы печь булочки и играть в счастливую семью. Кто же из нас предатель, Сияющая?
— Я не бросала их! Меня вытащили!
— Тебя вытащили, и ты не вернулась. За одиннадцать лет ты не сделала ни одной попытки вернуться. Ты даже не попыталась.
— Потому что я не знала как! Устройство осталось там!
— Ты не знала, или не хотела знать? — Талия сделала шаг вперёд. — Тебе понравилось здесь. Понимаю. Тёплый дом. Любящий муж. Двое милых детей. Чайная лавка. Ты была счастлива здесь. Ты забыла нас.
— Я не забыла. — Голос Паулины дрогнул. — Я помнила каждый день.
— Помнила, но не вернулась.
В кухне повисла тишина. Макс, всё ещё прикованный к стене, смотрел на них широко раскрытыми глазами. Он ничего не понимал. Он видел свою жену и незнакомую женщину, которые разговаривали на каком-то непонятном языке о вещах, которые не укладывались у него в голове. Магия. Планеты. Вивариум. Он хотел закричать, но не мог. Хотел пошевелиться, но тело не слушалось. Он мог только смотреть и слушать.
— Зачем ты здесь? — спросила Паулина. — Что тебе нужно?
— Ты, — ответила Талия. — Ты нужна мне. Ты нужна Вивариуму. И Грифону.
— Грифон? — Паулина горько усмехнулась. — Ты служишь Грифону? Ты, которая говорила мне: «Он — грязь под моими ногтями»?
— Люди меняются. Я служу порядку. А порядок сейчас — это Грифон. Пока ты прячешься на Земле, он пытается удержать планету от полного хаоса. Остатки сопротивления всё ещё сражаются. Города лежат в руинах. А Совет, то, что от него осталось, наотрез отказывается признавать Грифона правителем. Им нужна ты. Им нужна королева.
— И ты пришла, чтобы вернуть меня? Чтобы я стала его женой?
— Чтобы ты остановила войну! — рявкнула Талия. — Пока ты играешь в счастливую семью, твой народ гибнет! Там прошло всего несколько дней, Паулина! Несколько дней! Для тебя здесь пролетело одиннадцать лет, а для нас — неделя! Неделя непрерывного ада! Он сжигает тех, кто не подчиняется! Он казнит без суда! Он превратил планету удовольствий в планету страха!
— И ты помогаешь ему в этом! — крикнула Паулина.
— Я пытаюсь сохранить то, что осталось! — крикнула в ответ Талия. — Я стала его правой рукой, чтобы иметь хоть какое-то влияние! Я спасаю тех, кого могу спасти! Я прячу тех, кого ещё можно спрятать! И я пришла сюда, чтобы сказать тебе: ты должна вернуться. Добровольно или принудительно. Вернись, выйди за него, и всё прекратится. Он получит то, что хочет. Народ получит мир. А ты получишь жизнь. Не такую, как здесь, но жизнь.
Паулина смотрела на неё, и в её глазах читалась буря. Прежней Талии больше не было. Перед ней стояла женщина, сломленная и собранная заново по чужим чертежам. Женщина, которая когда-то была её самым верным стражем, а теперь стала посланницей врага.
— Как прежде уже не будет, — сказала Паулина тихо. — Никогда. Ты сама это знаешь. Планету удовольствий залили кровью. Мои фонтаны, мои сады, мои термы — всё в руинах. Ты хочешь, чтобы я вернулась и правила пеплом?
— Я хочу, чтобы пепла не стало больше. — Талия шагнула к ней. — Ты нужна им, Сияющая. Ты наш символ. Пока ты жива, они верят. Вернись, и сопротивление сложит оружие. Ты спасёшь тысячи жизней.
— Ценой моей свободы.
— Ты королева! У королевы нет свободы! У королевы есть долг!
Макс, всё это время висевший на стене, издал сдавленный звук, нечто среднее между стоном и попыткой закричать. Паулина бросила на него быстрый взгляд и снова повернулась к Талии.
— Я не вернусь, — сказала она. — У меня семья. Муж. Дети. Я не брошу их.