Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 50 из 117

— Обычное сливочное, — пожал плечами Макс.

— Нет, не обычное. Оно холодное, сладкое, мягкое. Во рту тает. У нас такого не было.

— У вас? — переспросил он. — У вас — это где?

— У меня дома, — ответила она, уходя от вопроса. — У меня дома такого не было. Даже в королевском… — она осеклась. — Даже в лучших домах.

Макс не заметил оговорки. Он был слишком занят тем, как она облизывала мороженое. Её язык, розовый и острый, скользил по белому шарику, и у него пересохло во рту. Боже, она могла есть мороженое как угодно, и это всё равно выглядело как эротическая сцена. Если бы они снимали порно с мороженым, это было бы менее возбуждающе.

— Что? — спросила она, заметив его взгляд.

— Ничего. Вкусно?

— Очень. Хочу ещё.

— Давай сначала пройдёмся, а то у тебя горло заболит.

— У меня ничего не болит, — ответила она, но спорить не стала.

Они двинулись дальше по аллее. Играла музыка. Где-то рядом был аттракцион «Автодром», и оттуда доносились звуки ударов электрических машинок и смех. Воздух пах сладкой ватой, попкорном и разгорячёнными телами. Паулина впитывала всё это — запахи, звуки, краски, смех. Это было так непохоже на её прежнюю жизнь. Там, на Вивариуме, праздники были ритуальными, пропитанными сексом и магией. Здесь же праздник был простым, детским, почти наивным. Но в этой наивности было что-то освежающее.

У лотка с лотереей Макс остановился.

— О, беспроигрышная лотерея. Хочешь попробовать?

— Что такое лотерея?

— Давай без шуток. Платишь деньги, тянешь билетик и получаешь приз. В этой всегда какой-то приз, поэтому она «беспроигрышная». Обычно призы фиговые: заколка, свисток, брелок. Но бывают и хорошие.

— Давай, — согласилась она.

Продавцом был пожилой мужчина с седыми усами и хитринкой в глазах. Он объяснил правила. Плати сто рублей, тяни билет, стирай монеткой защитный слой, смотри номер, получай приз из корзины. Паулина выслушала и кивнула.

— Я сама, — сказала она Максу, протягивая руку за билетом.

Она взяла билет. Положила на ладонь. Закрыла глаза. И внутри неё включилась магия. Тонкая струйка энергии потекла от сердца к пальцам. Это было не сложно. Гораздо проще, чем телекинез. Гораздо проще, чем заклинание Грёз. Это было простое сканирование, магическое зрение, проникающее сквозь краску на билете.

Она увидела номер. Сравнила его с таблицей призов, которую держал продавец. Главным призом была дорогая кукла в пышном платье. Она не хотела куклу. Но Макс хотел, чтобы она выиграла, и она хотела доставить ему удовольствие.

«Этот», — прошептала она мысленно, указывая пальцем на билет, который лежал в стопке с краю. Магия легонько подтолкнула его ровно настолько, чтобы он поменялся местами с соседним. Когда продавец протянул ей стопку, она вытащила именно тот билет.

Стёрла. Посмотрела на номер. Протянула продавцу. Тот присвистнул.

— Главный приз! Вот это удача!

Он вручил ей огромную куклу в розовом платье, с фарфоровым лицом и нарисованными ресницами. Паулина взяла её, как берут странный инопланетный артефакт, и повернулась к Максу.

— Держи, — сказала она, протягивая куклу ему.

— Мне? — он растерялся. — Это же твой выигрыш.

— Мне она не нужна. А ты говорил, что у тебя племянница. Передаришь.

Макс смотрел на неё с выражением, которое можно было бы назвать «религиозным экстазом», если бы он верил в богов. Эта женщина выиграла главный приз в лотерею, а потом просто отдала его ему, чтобы он подарил куклу своей племяннице. Это было… слишком. Слишком хорошо, чтобы быть правдой.

— Ты просто ангел, — сказал он.

— Я не ангел, — ответила она. — Просто я знаю, что тебе нравится, когда я выигрываю.

— Откуда ты знаешь?

— У тебя на лице написано.

Они ещё погуляли. Покатались на колесе обозрения. О да, оно нравилось Максу, потому что не вращалось с бешеной скоростью, а Паулине нравилось смотреть на город с высоты. Съели сладкую вату. Постреляли в тире, где Паулина, использовав магию для корректировки траектории дротиков, выбила максимум очков и получила плюшевого медведя, которого тоже отдала Максу. К концу дня он напоминал вьючного осла, нагруженного призами, и это его безмерно радовало.

На самом выходе из парка, у ворот, он заметил ещё один лотерейный киоск. Но на этот раз это была не детская беспроигрышная лотерея, а взрослая, государственная. С джекпотом в несколько десятков миллионов рублей.

— О! — сказал Макс, останавливаясь. — Слушай. Раз тебе так везёт, давай попробуем настоящую лотерею?

— Настоящую?

— Ну, та была игрушечная. А эта уже взрослая. Там реальные деньги. Джекпот — двадцать пять миллионов. Купим билетик? Вдруг повезёт?

Паулина посмотрела на киоск. Потом на Макса. Потом на табличку с цифрой джекпота. Двадцать пять миллионов. Она уже понимала, что в этом мире значат деньги. Она видела цены в супермаркете, в транспорте, в кафе. Двадцать пять миллионов — это было много. Очень много. Достаточно, чтобы исполнить любую мечту Макса. А ей хотелось исполнить его мечту.

— Давай, — сказала она.

Макс купил билет за сто пятьдесят рублей, самый дорогой, с наибольшими шансами. Протянул ей.

— Ты счастливая. Ты и стирай.

Паулина взяла билет. Положила на ладонь. Закрыла глаза. И её магия снова потекла по венам.

На этот раз было сложнее. Здесь не было таблицы призов, не было возможности подсмотреть номер. Но была комбинация цифр, скрытая под серебристым слоем. Она сфокусировалась. Представила, как энергия проникает сквозь краску, как она меняет молекулярную структуру цифр, перестраивая их в нужную комбинацию. Это было заклинание Преображения, из тех, что требуют высокой концентрации. На Вивариуме она могла менять облик предметов за секунды. Здесь, на Земле, на это ушло почти полминуты.

— Ты в порядке? — спросил Макс. — Ты побледнела.

Она открыла глаза и улыбнулась.

— Всё хорошо.

Она стёрла защитный слой. Они вместе посмотрели на цифры. Макс достал телефон, открыл сайт лотереи и начал сверять. Сначала он хмурился. Потом его брови поползли вверх. Потом он замер. Потом пересчитал заново. Потом ещё раз. Потом отложил телефон в сторону, провёл ладонью по лицу и сказал:

— Этого не может быть.

— Чего не может быть? — невинно спросила Паулина.

— Джекпот. Мы сорвали джекпот.

— Это хорошо?