Страница 2 из 117
На окраине города, который, казалось, плавно врастал в пейзаж, словно его не строили, а вырастили, он заметил транспорт. Колесницы. Но не те неудобные таратайки из фильмов про Бен-Гура. Эти платформы парили в полуметре над землёй, двигаясь со скоростью бегущего человека, и управлялись женщинами, которые просто касались рукой резной панели. Никаких рычагов. Магия? Психокинетический интерфейс?
Он вспомнил цитату Артура Кларка: «Любая достаточно развитая технология неотличима от магии». Но здесь, похоже, первична была именно магия. Она витала в воздухе, потрескивая, как статическое электричество перед грозой. Герман заметил, как одна из женщин просто провела рукой над каменным блоком, и тот послушно поплыл за ней по воздуху. Стройка шла без единого звука раствора и молотков. Это был балет камня.
Он задержался у входа в то, что, вероятно, служило таверной или местом общественного питания. Никаких вывесок. Тут, кажется, вообще не было письменности или она была идеограммной. На стенах вились плавные линии, напоминающие кельтские узлы, но они пульсировали слабым светом.
Внутри стояли низкие мраморные столы, за которыми сидели и лежали люди. Еда и напитки появлялись прямо из воздуха в виде сгустков энергии, не тарелок, а именно сгустков, которые затем материализовывались в сочные ломти мяса, хлеб и кубки с вином. Телепортация готовых блюд? Или локальная молекулярная сборка, управляемая сознанием? Это было за гранью его понимания физика. Термодинамика здесь отдыхала, курила кальян и трахалась.
— Эй, пришелец, — голос прозвучал низко и бархатно, с хрипотцой, от которой у Германа волосы встали дыбом на затылке. — Ты потерялся или ищешь, где можно умереть от удовольствия?
Перед ним стояла женщина, которая, вероятно, олицетворяла собой местный тип солдата или стража, но для Германа она олицетворяла богиню войны из порножурнала. Высокая, на голову выше его, с телом, состоящим из одних жил, обтянутых загорелой кожей. Её живот был твёрдым, как стиральная доска, груди небольшого размера, подтянутые, с сосками, пронзенными золотыми кольцами. На ней был набедренник из металлических пластин, но никакого намёка на кирасу или шлем. Единственным оружием, которое он заметил, был лёгкий посох на поясе, испещрённый теми же рунами, что и стены таверны. Магический жезл.
Она окинула его взглядом, каким мясник оценивает тушу, и ухмыльнулась. Её глаза, янтарные, с вертикальными зрачками (мутация? магическое изменение генома?), остановились на его гульфике, где предательская эрекция всё ещё не желала спадать.
— Я… простите, я заблудился, — пробормотал Герман, ненавидя себя за то, как жалко звучит его голос. — Простой бродяга. Торговец. Упал с повозки.
Ложь была глупой. Он сам понимал это, но паника заставила его выбрать стратегию отрицания. Женщина-страж подошла ближе. От неё пахло потом и каким-то маслом, напоминающим пачули. Она подняла руку к его лицу, и он инстинктивно отпрянул. Но она просто провела пальцем по его щеке, стирая дорожную пыль.
— У тебя кожа другого цвета там, где солнце не светило, — сказала она. — И ты пахнешь страхом. Это специфический запах, мужчина. Здесь так пахнут только те, кто что-то замышляет.
За её спиной материализовались ещё две воительницы. Они были идентичны первой по своей форме и содержанию, словно их клонировали или набирали в гвардию по единому шаблону экстремальной женственности, замешанной на смертельной опасности. Картина, достойная кисти: «Амазонки задерживают шпиона». Его схватили за руки. Хватка была железной. От них исходил жар, запах разгорячённой плоти и угроза возбуждения, а не боли.
— Госпожа Талия будет очень рада, — обронила одна из них, связывая ему запястья за спиной. Верёвка обвилась сама, словно живая змея. — У нас давно не было чужаков с таким интересным запахом.
Герман не сопротивлялся. Он знал законы физики. Три подготовленные воительницы, владеющие телекинезом или боевой магией, против пятидесятипятилетнего физика с небольшим брюшком и очками. Да уж, уравнение не в его пользу. Его повели через город, и теперь он видел его не с высоты холма, а с уровня глаз. Это было унизительно и прекрасно.
Вивариум не был раем. Рай — это скучное место, где нет желаний, потому что всё исполнено. Вивариум был чистилищем желания, где каждый угол, каждый камень был пропитан эротикой. Они проходили мимо лавки, где женщина торговала не фруктами, а ласками, сидя на высоком стуле с раздвинутыми ногами, и покупательницы выстраивались в очередь, чтобы встать перед ней на колени. Они шли мимо терм, из которых доносились смех и плеск, и в открытые арки было видно, как в бассейне с молочной водой плавают обнажённые тела, сплетаясь в клубки, где невозможно было понять, где кончается одна рука и начинается другая нога. Идиллия.
Но его мозг цеплялся за детали. Он заметил мужчину. Один из немногих. Молодой, красивый, одетый в дорогие ткани, он сидел в саду в окружении пяти женщин, которые кормили его с рук. Но взгляд у него был отсутствующим. Взгляд домашнего питомца или драгоценной статуи. Мужчин мало. И они на положении звена в пищевой цепи, а не на вершине. Герматоцентрическая утопия. О таком пишут в фантастических романах феминистки, но жить в этом совсем другое дело.
Его привели к огромному комплексу зданий, высеченному прямо в скале. Замок был циклопическим, но изящным. Бесчисленные башни, соединённые висячими садами, уступами спускались к воде. В центре возвышался главный дворец, купол которого был сделан из какого-то хрусталя, менявшего цвет в зависимости от освещения. Обитель Королевы.
Внутри он ожидал увидеть роскошь Версаля, но ошибся. Интерьер был минималистичным, почти спартанским, если не считать откровенных фресок на стенах, изображавших историю этого мира. Он успел рассмотреть лишь первую из них, самую большую: женщина, окутанная звёздным светом, совокуплялась с планетой, рожая из своего лона реки и леса. Космогонический миф о мастурбации вселенной. Сильно.