Планета секса

Глава 9

Сигнал тревоги

Утро на Вивариуме наступало стремительно, как всегда в тропических широтах. Солнце, едва показавшись из-за горизонта, уже заливало долины золотом, а водопад у восточной башни сверкал так, будто с гор срывались не вода, а расплавленные бриллианты. Но Грифон не видел этой красоты. Он проснулся рано. Привычка старого пирата, выработанная годами опасностей, когда лишний час сна мог стоить жизни.

Он сбросил с себя руки спящих наложниц, которые за ночь сплелись вокруг него в живой кокон. Блондинка что-то пробормотала во сне и перевернулась на живот. Мулатка причмокнула губами. Рыжая даже не пошевелилась. Она лежала, раскинувшись, и её татуированный дракон, казалось, дышал в такт её дыханию. Грифон на мгновение задержал взгляд на их телах: прекрасные, доступные, покорные. Но они были лишь инструментом. Главный приз вчера ускользнул из его рук.

Он оделся быстро. Привычная туника, сапоги, кортик на пояс. Плащ набросил на плечи, не застёгивая. В покоях было душно. Запах секса, смешанный с ароматом свечей и вина, вызывал тошноту. Ему нужен был свежий воздух и ясная голова.

Грифон вышел в коридор и быстрым шагом направился в крыло, где разместили его офицеров. Дворец только просыпался: служанки сновали с кувшинами воды для утренних омовений, стража менялась на постах, где-то вдалеке звучал женский смех. Но Грифон не обращал внимания на эту идиллию. Его шаги были тяжёлыми и гулко отдавались в переходах.

Первым он разбудил Гвоздя. Одноглазый гигант спал на полу, сброшенный с ложа собственным пьяным весом, раскинув руки, как морская звезда. Рядом с ним, свернувшись калачиком, спала та самая служанка, которую он лапал за ужином. Грифон пнул его в бок.

— Подъём.

Гвоздь заворчал, открыл единственный глаз и сфокусировал его на капитане.

— Какого хера, капитан? Солнце едва встало…

— Подъём, я сказал. Буди Бородавку и остальных. Сбор через пять минут в оружейной.

— Оружейной? — Гвоздь моментально протрезвел. — Что случилось?

— Сбор. Вопросы потом.

Через пять минут пятеро старших офицеров армады стояли перед капитаном в небольшой комнате, которую они накануне оборудовали под склад оружия. Ящики с бластерами, силовыми дубинками и переносными щитами громоздились вдоль стен. Грифон стоял спиной к ним, глядя в узкое окно-бойницу на просыпающуюся долину.

— Она отказала, — произнёс он, не оборачиваясь.

Офицеры переглянулись.

— Отказала? — переспросил Бородавка, почёсывая свой изуродованный кислотой затылок. — После всего? После такой ночи?

— После всего, — подтвердил Грифон. — Я ебал её, как богиню. Я говорил с ней, как с равной. Я предлагал ей защиту, союз, будущее. Она ответила, что брак — это оковы. Оковы! Она сказала, что Вивариум не принимает эмигрантов.

— Но мы же… мы уже здесь, — растерянно проговорил Гвоздь.

— Мы гости, — Грифон резко развернулся. — Гости, мать твою. А гостям рано или поздно указывают на дверь. Или ты думаешь, она позволит нам остаться, когда мы ей надоедим? Она вышвырнет нас, как вышвыривала всех до нас. Мы снова окажемся в космосе, в холоде, в дерьме, сражаясь с патрулями и крысами на нижних палубах.

В комнате повисла тяжёлая тишина. Каждый из присутствующих вспомнил свою жизнь до Вивариума. Тёмные трюмы. Голод. Страх. Вечное ожидание смерти.

— Нет, — произнёс Грифон. — Мы не уйдём. Мы останемся здесь. Навсегда.

— Как? — спросил Гвоздь, но по его лицу было видно, что он уже знает ответ.

— План «Б». Мы берём власть в свои руки.

Офицеры закивали. Кто-то нервно сглотнул. Бородавка потянулся к ящику с бластерами.

— Погоди, — остановил его Грифон. — Огонь открывать только по моей команде. Сначала я попробую ещё раз. Я дам ей последний шанс. Я поставлю ей ультиматум: либо она выходит за меня и мы правим вместе, либо…

— Либо?

— Либо мы начнём дырявить их магические щиты и посмотрим, долго ли они продержатся. У нас на орбите десять кораблей, способных стереть этот город в порошок за час. Я не хочу этого. Ты знаешь, что не хочу. Но если она не оставит мне выбора…

Грифон не договорил. Он просто сжал кулак, и костяшки хрустнули в тишине.

— Что нам делать сейчас? — спросил Гвоздь.

— Поднимай своих. Тихо. Без шума. Все боеспособные — в готовность. Отправь сигнал на «Гильотину» — это флагман. Пусть расчехляют орудия, но пока не наводят. Армада должна прийти в боевую готовность к тому моменту, когда я закончу разговор с королевой. Если разговор не удастся, я подам сигнал, и тогда…

— И тогда, — ухмыльнулся Бородавка, поглаживая рукоять бластера, — мы устроим этим шлюхам настоящий праздник.

— Заткнись, — резко оборвал его Грифон. — Они не шлюхи. Они наше богатство. Моё богатство. Ясно? Мы пришли не разрушать, а владеть. Я не хочу, чтобы хоть одна из них пострадала без необходимости. Каждая женщина на этой планете — сокровище. Но если они начнут сопротивляться…

Он положил руку на плечо Гвоздя.

— Если они начнут сопротивляться, мы покажем им, почему нас боится полгалактики. Понял?

— Понял, капитан.

Офицеры разошлись. Грифон остался один в оружейной. Он подошёл к окну и посмотрел в небо. Где-то там, за облаками, висела его армада. Старые, потрёпанные, но всё ещё смертоносные корабли. Каждый из них нёс на борту достаточно огневой мощи, чтобы превратить цветущую долину в выжженную пустыню. И сейчас, повинуясь сигналу, который уже передавал Гвоздь по кодированному каналу, эти корабли начинали просыпаться.

На флагмане «Гильотина», висевшем на геостационарной орбите, замигали красные лампы боевой тревоги. Команда, ещё не протрезвевшая после вчерашней пирушки, спотыкаясь, бежала к орудийным портам. Заряды занимали места в казённиках пушек. Силовые щиты начинали вибрировать, набирая энергию. Капитан артиллеристов, сухой старик по прозвищу Ржавый Джек, поднёс к губам коммуникатор:

— «Гильотина» — капитану Грифону. БЧ-два приведена в боевую готовность. Все орудия заряжены. Жду приказа.

Похожие сообщения поступали с других кораблей. Армада, ещё вчера бывшая караваном мирных торговцев, за какую-то четверть часа превратилась в боевой флот вторжения. Грифон не отдал приказ стрелять. Но он был готов его отдать.

Тем временем в Восточной башне, самой высокой и самой удалённой от главного дворца, Паулина металась во сне. Ей снилось что-то тёмное, бесформенное: какая-то тень накрывала её планету, гасила солнце, заставляла цветы вянуть, а водопады обращаться вспять. Во сне она кричала, но голоса не было.