Планета секса

Глава 8

Трещина в раю

Главный зал после пира напоминал поле битвы, на котором сражались не мечами, а чреслами. Паулина вошла в него, когда последние свечи уже догорали, превращаясь в лужицы воска на мраморном полу, а магические светильники перешли в ночной режим, приглушённый, сиреневый, как предрассветные сумерки. Воздух, ещё недавно напоённый ароматами жасмина и жареного мяса, теперь тяжелел от запаха пролитого вина, пота и мускуса.

Служанки, уже не танцующие, а уставшие, с потускневшими лицами, собирали остатки пиршества. Их обнажённые тела, ещё час назад бывшие предметами вожделения, теперь казались просто уставшей плотью, желающей лишь одного — лечь.

Зал был почти пуст. Лишь у дальней колонны, там, где тени сгущались в нечто осязаемое, стояла Талия. Она не сидела, не лежала, не пила вино. Она стояла, как статуя богини возмездия, скрестив руки на груди, и её янтарные глаза медленно сканировали пространство. При появлении Паулины она чуть распрямилась, но это было микродвижение, заметное лишь тому, кто знал её много лет.

— Ты ещё не спишь? — спросила Паулина, приближаясь.

— Ждала тебя, — ответила Талия. — У тебя усталый вид, Сияющая.

— Я не устала. Я… — Паулина замялась, подбирая слово. — Я раздражена.

Они сели у одного из низких столиков, ещё хранивших тепло от блюд. Паулина щёлкнула пальцами, и из воздуха материализовался кувшин с ледяной водой. Она налила себе и Талии в кубки, оставленные кем-то из гостей. Пальцы её слегка дрожали, но не от вина, а от гнева, который она сдерживала уже несколько часов.

— Я хочу знать твоё мнение, — сказала она без обиняков. — Что ты думаешь о людях Грифона?

Талия пожала плечами. Движение это было скупым, почти ленивым.

— Они такие же, как всегда. Грубые и наглые. Пахнут металлом и старым потом. Их манеры не изменились с прошлого визита. И с позапрошлого. Гвоздь опять лапал служанку. Бородавка пёрнул за столом и громко рассмеялся. Кто-то рыгал. Кто-то совал пальцы в соус и облизывал их. Типичные космические пираты, возомнившие себя королями.

— Значит, ничего необычного?

— Ничего, — подтвердила Талия. — А должно было быть?

Паулина отпила воды. Холодная жидкость приятно обожгла горло.

— Грифон сделал мне предложение. Снова. На этот раз очень настойчиво.

Талия не удивилась. Её лицо осталось неподвижным, но в глазах мелькнула тень понимания.

— Он делал его тебе в прошлый визит. И в позапрошлый, кажется, тоже. И ты всегда отказывала. В чём разница?

— Разница в том, что раньше он воспринимал отказ как часть игры. Он улыбался, подмигивал и говорил, что попробует снова. Сегодня же он… он разозлился.

Паулина отставила кубок. Её голос, обычно мелодичный и спокойный, звучал напряжённо, как струна, натянутая до предела.

— Когда он говорил о браке, Талия, это звучало не как предложение. Это звучало как требование. Он говорил о защите, о союзе, но я слышала другое. Я слышала: «Отдай мне планету, или я возьму её сам». Я не дура. Я знаю мужчин. Я знаю этот взгляд. Грифон злоупотребляет нашим гостеприимством.

Талия помолчала, обдумывая слова королевы. Затем налила себе ещё воды и заговорила. Её голос был ровным, лишённым эмоций, но именно это отсутствие эмоций делало его особенно убедительным.

— Позволь мне быть откровенной, Сияющая. Я служу тебе не первый год. Я охраняю твой трон, твою жизнь и твоё тело. Я видела, как мужчины смотрят на тебя. Я видела, как они хотят тебя. И я скажу прямо: мужчин на Вивариуме катастрофически не хватает.

Паулина вскинула бровь, но не перебила.

— Ты знаешь статистику, — продолжила Талия. — На одну женщину приходится примерно ноль-целых-хуй-десятых мужчины. Я не алхимик, но я умею считать. Твои подданные вынуждены делить мужей, брать в дом по трое, по четверо, довольствоваться рабами, купленными у тех же торговцев. Да, магия компенсирует многое. Магия строит дома, магия выращивает урожай, магия даёт нам силу. Но магия не даёт женщине член, когда она хочет именно член. Магия не даёт сперму, когда женщина хочет зачать. И магия не даёт ощущения мужского плеча рядом, когда женщине одиноко.

— Ты говоришь как сторонница патриархата, Талия, — усмехнулась Паулина.

— Я говорю как солдат. Как солдат, который видит реальность, а не мечты. Наши мужчины изнежены. Они выросли в мире, где всё даётся без усилий. Они словно драгоценности, а не добытчики. А Грифон, при всех его недостатках, именно добытчик. Опасный? Да. Но такой мужчина способен дать потомство, способное выжить. Способное защитить.

— Ты советуешь мне выйти за него? — голос Паулины прозвенел сталью.

Талия медленно покачала головой.

— Я ничего не советую. Я просто говорю, что его предложение не лишено смысла. Ты наша королева. Твой долг думать о будущем планеты, а не только о своём личном комфорте.

Паулина резко встала. Её тень заметалась по стене, увеличенная магическим светильником.

— Моё мироустройство, — произнесла она раздельно, — строится на гармонии. На ещё на магии. И на свободе. Брак — это оковы. Брак — это собственничество. Если я выйду за Грифона, он не станет моим мужем. Он станет моим хозяином. А вместе с ним сюда хлынут его люди, чуждые порядки, оружие. Мы потеряем себя. Вивариум перестанет быть Вивариумом.

— Этого можно избежать, если правильно составить договор.

— Не существует договора, который сдержит такого человека, как Грифон. Он пират. Он привык брать. Даже сейчас, пока мы тут говорим, он там, в моих покоях, трахает моих наложниц с тем же чувством превосходства, с каким он трахал меня. Для него это всё такое же завоевание. Сначала тело, потом трон.

Паулина замолчала. Талия молчала тоже. Тишина в зале была густой и вязкой, как сироп.

Наконец Талия поднялась и подошла к королеве вплотную. Она была выше Паулины почти на голову, и сейчас, стоя рядом, напоминала старшую сестру, утешающую младшую после ссоры с женихом.

— Я скажу тебе то, чего не говорю никому, — произнесла она тихо. — Я не люблю Грифона. Я не люблю его людей. Они будто грязь под моими ногтями. Но я также знаю, что наша изоляция делает нас уязвимыми. Рано или поздно сюда придут другие. Не торговцы, а завоеватели. И когда это случится, одна магия может не спасти нас. Но если ты скажешь мне сейчас: «Талия, перережь ему горло», о, я сделаю это. Без колебаний.

Глаза Паулины расширились. Она знала, что Талия не бросает слов на ветер.