Планета секса

Тишина. Абсолютная, глубокая, наполненная ожиданием. Никто не возражал. Никто не шептался. Никто не отводил глаз.

— Тогда, — священник поднял корону — изящный обруч из живого серебра, который пульсировал мягким светом, — властью, данной мне Светом и народом Вивариума, я короную тебя, Макс Землянин, королём этой планеты.

Он опустил корону на голову Макса. И в тот же миг серебро ожило. Оно засветилось ярче, обвилось вокруг висков, как венок, и пульсировало в такт сердцебиению Макса, тихо, успокаивающе, как колыбельная.

Толпа взревела. Это был не тот рёв, что вчера. Не ярость и не жажда крови. Это был рёв ликования. Крики радости, смех, аплодисменты. Люди обнимали друг друга, подбрасывали в воздух цветы, плакали. Матвей и Вероника, не выдержав, вскочили со своих мест и бросились к родителям. Паулина подхватила Веронику на руки, Макс обнял Матвея, и они стояли так вчетвером, а вокруг них гремел храм.

А потом началось то, ради чего на Вивариум стоило прилететь даже с другого конца галактики.

Фейерверки. Но не те, что на Земле, не пороховые, грохочущие, пахнущие серой. Это были магические фейерверки. Огромные шары света, которые взмывали в небо и расцветали там цветами, животными, целыми картинами. Вот в небе над храмом распустился огненный цветок с лепестками, переливающимися всеми цветами радуги. Вот промчался ящер, сотканный из золотых искр. Вот засиял портрет Паулины и Макса на мгновение, а потом рассыпался тысячей падающих звёзд.

Дети, и земные, и вивариумские, стояли, задрав головы, и их лица, освещённые фейерверками, были лицами абсолютного, чистого счастья. Вероника держала за руку Ириду. Матвей показывал Орсо в небо, объясняя что-то, наверное, рассказывал, что на Земле фейерверки совсем не такие. Орсо кивал, но было видно, что он не понимает ни слова. Он просто был счастлив, как и все вокруг.

А потом начался парад ящеров.

Они появились из-за гор. Десятки, может быть, сотни. Взрослые, с чешуёй, переливающейся изумрудом и сапфиром, и молодые, только оперившиеся, которые ещё неуверенно держались в воздухе. На их спинах сидели те самые наездницы, что ещё вчера сражались в небе, а сегодня облачились в праздничные наряды. Они пролетали над храмом, выписывая фигуры высшего пилотажа, и толпа ахала и рукоплескала.

Макс смотрел на это и чувствовал, как к горлу подступает ком. Он, земной программист, который ещё неделю назад не верил в магию, стоял на балконе храма с короной на голове и смотрел на летающих ящеров. И это было его жизнью. Его настоящей, реальной, удивительной жизнью.

— Ты плачешь? — спросила Паулина, наклоняясь к нему.

— Нет, — ответил он, но голос дрогнул. — Это просто… пыльца. От цветов.

— Ну конечно, — улыбнулась она. — Пыльца.

После коронации, когда официальная часть закончилась и начался праздник с музыкой, танцами и угощениями, вся семья уединилась в небольшой комнате за алтарём. Это было то самое помещение, где вчера Паулина готовилась к свадьбе, а теперь оно служило местом для короткого отдыха.

Здесь были только они вчетвером. Макс, Паулина, Матвей и Вероника. И Урса, которая зашла на минуту, чтобы проверить, всё ли в порядке, а потом тактично удалилась, оставив семью наедине.

— Семья, собрание. Нам нужно решить, — начала Паулина. — Что мы будем делать дальше.

Дети переглянулись. Они знали, о чём речь. Об этом говорили весь вчерашний вечер и всё сегодняшнее утро.

— Мы можем вернуться на Землю, — сказала Паулина. — Герман обещал восстановить устройство. Это займёт время, но это возможно. Вы сможете вернуться в школу. К друзьям. К прежней жизни.

— А можем остаться здесь, — продолжил Макс. — Здесь наш дом. Теперь уже в самом прямом смысле. Планета, которая признала нас своими правителями. Народ, который нас любит. Магия, которая… ну, вы видели.

— Я хочу остаться, — сказал Матвей, не колеблясь ни секунды.

— Я тоже, — поддержала Вероника. — Тут классно. Тут ящеры. И друзья. И Ирида сказала, что меня могут научить летать на акваре.

— Ты в этом уверена? — спросила Паулина. — На Земле у тебя была своя комната. Игрушки. Школа.

— Школа — это скучно, — ответила Вероника. — А тут я могу зажигать камни. И летать на машине-ящере. И меня никто не дразнит за то, что я странная.

— Ты вовсе не странная, — сказал Макс.

— На Земле я странная. А тут нормальная. Мне тут нравится больше.

Паулина посмотрела на Макса. Он кивнул.

— Что ж, тогда решено, — сказала она. — Мы остаёмся.

Дети закричали «ура» и бросились обнимать родителей.

А потом был полёт.

Ящер-автомобиль, припаркованный у подножия храма, ждал их. Он всё ещё выглядел как гибрид «Форда» и дракона. Металлическая чешуя, когтистые лапы, хвост с шипами. Только теперь, в лучах заходящего солнца, он казался почти красивым. Почти. Макс всё ещё не мог решить, нравится ли ему это превращение или он предпочёл бы вернуть свой старый добрый седан с пробегом в сто тысяч километров.

— Он тебя слушается? — спросила Паулина, когда они забирались внутрь.

— Иногда, — ответил Макс. — Когда хочет.

— Значит, совсем как ты.

Макс хмыкнул и взялся за руль. Руль, как всегда в последнее время, был тёплым и слегка вибрировал, будто мурлыкал. Ящер-автомобиль завёлся без ключа. Он теперь вообще не нуждался в ключах. А потом плавно, без единого рывка, взмыл в воздух.

Они летели над городом. Внизу, на улицах и площадях, люди всё ещё праздновали. Они танцевали, пели, обнимались. Завидев в небе ящера-автомобиль, они начинали махать руками, кричать приветствия, подбрасывать в воздух цветы. Паулина махала им в ответ. Макс, немного смущаясь, тоже махал. Дети, высунувшись из окон, кричали «Спасибо!» и «Мы вас любим!», и их голоса тонули в общем гуле, но это было не важно. Важно было то, что они были здесь. Вместе. Счастливы.

Они сделали круг над городом, потом ещё один, потом поднялись выше, к горам. К тем самым горам, где в подземельях храма всё ещё пульсировал кристалл. Он уже не был такой яркий, как прежде, но всё ещё живой. Макс, пролетая над этим местом, на секунду замолчал. Он помнил каждого, кто погиб вчера. Он не знал их долго, но они стали для него больше чем товарищами. Они стали частью его жизни. Частью его победы. Частицей нового мира.

— Мы никогда их не забудем, — сказала Паулина, будто читая его мысли.

— Я знаю, — ответил Макс. — И я сделаю всё, чтобы их жертва была не напрасной.

Он развернул ящера и полетел обратно к городу.