Страница 61 из 73
Павел сделал секундную паузу, чтобы ещё раз вежливо улыбнуться Дмитрию Яковлевичу, вцепившемуся руками в трибуну.
Надо сказать, Кардинал держался отлично. Лицо его не дрогнуло. Да, он выглядел напряжённым. Но в данный момент это было вполне оправдано.
— Применял ли я силу к вам, заставляя покинуть наш общий дом? — продолжил молодой человек опрос свидетеля.
Этот вопрос Павел задал, обернувшись к залу. «А вот и остальные», — мысленно оценил он, заметив, как Кондрат проводит в зал ещё несколько «наёмников». Похоже, помощник Кардинала куда раньше сюзерена заметил, что что-то идёт не так. И тут же принял единственно верные, с его точки зрения, меры.
— Нет, — прозвучал за спиной уверенный ответ.
Тишина в зале Совета стала гробовой. И опасной. Сильные мира сего терпеть не могут, когда их пытаются надурить. Кое-кто уже стал понимать, насколько ловко сыграли на их эмоциях, и теперь испытывал злость к манипулятору. Пусть пока ещё и не все осознавали, кто именно станет целью их гнева. Павел хмыкнул негромко, оценив примерное расположение «наёмников», и вновь обернулся к свидетелю. Наверное, сейчас самое время задать главный вопрос. Он не смотрел на Кардинала, но обращался только к нему.
— Что скажете, Дмитрий Яковлевич?
Вариантов у старшего родича было немного. Молодой человек мастерски апеллировал к его собственным недавним аргументам.
— Обвиняемый вправе предоставить любые доказательства своей невиновности, — прикрылся словно щитом первым правилом трибунала Кардинал.
— Что ж, я не признаю себя обвиняемым, но правом сказать слово в свою защиту воспользуюсь непременно, — согласился Павел. — Михаил Павлович, объясните родичам, чего именно вы опасались, принимая моё предложение об эвакуации из нашего общего дома?
Бывший спикер Правления по своей должности прекрасно знал, как говорить с родичами, чтобы слова его были услышаны каждым. Он поднял тяжёлый взгляд и окинул им ряды собравшихся.
— Братья и сёстры, — традиционно начал бывший спикер свою речь. — Юный Павел Анатольевич действительно оказал мне услугу, обеспечив безопасный трансфер из нашего общего дома. Причиной тому послужила моя просьба. В связи с покушением на жизнь Светланы Анатольевны и попуткой убийства свидетелей на режимном этаже, я не мог доверять гвардии. Поэтому я воспользовался возможностями юного родича, чтобы покинуть здание.
Несколько секунд мужчина помолчал. Никто не проронил ни звука. Все ждали, чем закончится речь свидетеля.
— Да, братья и сёстры, — продолжил бывший спикер Правления. — Вы не ослышались. Один из наших родичей отдал прямой приказ убить меня.
И вновь никакого взрыва эмоций. Энергетический потенциал был исчерпан во время выступления Кардинала и Павла. Однако собравшиеся очень внимательно слушали Михаила Павловича, ловя каждое его слово.
— Прошу вас ознакомиться с попавшей к нам в руки запись, — предложил спикер.
Зал тут же наполнился тяжёлым дыханием и громкими шорохами.
— Дмитрий Яковлевич, ты никуда не пойдёшь, — разнёсся по помещению резкий мужской голос.
Павел с интересом нашёл взглядом Кондрата. Тот уже закончил с разводом бойцов по местам и теперь замер возле выхода. Без всякого движения. Позиция стратегически выгодна. Вот только реализовать её потенциал, если начнётся прямое столкновение, будет очень сложно. Да и куда бежать? В отличие от Павла, помощник Кардинала не имеет никакого шанса скрыться от Системы. Тем более, именно на момент проведения Трибунала, все службы приведены в повышенную готовность.
Несколько секунд стояла страшная, перемежаемая лишь лёгкими шорохами и тяжёлым дыханием тишина.
— Наш уважаемый Михаил Павлович не должен заговорить, — зазвучал голос, который все только что слышали с трибуны. — Просто убей его.
И вновь на собравшихся обрушилась тишина. Теперь все взгляды обратились к Кардиналу. Однако тот успел взять себя в руки и был готов к ответу.
— Вы закончили, Михаил Павлович? — холодно спросил он, прекрасно узнав эту аудиозапись.
Павел сел на место и приготовился слушать. Печально вздохнув, Дмитрий Яковлевич обвёл внимательным взглядом собравшихся.
— «Свидетели, выкладки аналитиков, красиво прикрытые лоскутами правды домыслы», — процитировал сам себя Кардинал. — Это оружие Павла Анатольевича, племянника Главы и сына его заместителя. Безнаказанность вкупе с великими ресурсами Первой Семьи дают ему возможность для любой фальсификации.
Зрители молчали. Время эмоций кончилось. Настало время фактов.
— Ложь, — короткое звонкое слово упало с тяжестью булыжника. — Не знаю, как именно Павел Анатольевич запугал нашего общего брата, но хочу напомнить, что во время похищения этот человек… — на этом моменте Кардинал указал на молодого оппонента пальцем. — Вывел из строя систему наблюдения здания, буквально исчезнув от всех работающих фиксаторов. Прошу принять факт, что технические и практические возможности моего обвинителя позволяют изготовить подделку любой степени достоверности.
В этот раз никто не шелохнулся. Однако Волконский буквально спиной чувствовал, что мнения разделились. Часть родичей довод о технических возможностях молодого человека сочли весьма достоверным.
— Вы сами видели, в каких условиях содержался Михаил Павлович в тот момент, когда мои люди… — Кардинал не удержался и обвёл взглядом наёмников. — Освободили его из заточения. Если бы я и впрямь угрожал нашему родичу, связался ли бы он со мной, чтобы попросить о помощи и спасти из плена? Подумайте об этом, братья и сёстры.
— Павел Анатольевич, — негромко произнёс Глава клана, взглядом предложив племяннику сказать слово в своё оправдание.
Тот вновь поднялся с места.
— Полагаете, Дмитрий Яковлевич, в столь строгом заточении у пленника имелась бы возможность достать коммуникатор и связаться с вами. Не говоря уже о тому, чтобы сообщить координаты?
Не дожидаясь ответа, Павел обернулся к залу.
— Уважаемые родичи, — негромко произнёс он. — Как вы все прекрасно слышали, жизни и здоровью Михаила Павловича угрожала реальная опасность. В свете последних покушений в том числе и на жизнь моей родной сестры, мы пришли к выводу, что Михаил Павлович должен быть срочно эвакуирован в безопасное место как ценный свидетель.
— Удобное объяснение, — саркастически выдохнул Кардинал. — В отличие от объективных средств контроля, зафиксировавших звонок на мой коммуникатор, оно никак не объясняет, почему Михаил Павлович запросил помощи именно у меня.