Страница 60 из 73
«Вот ведь засранец. Подгадал момент „взрыва“ толпы, когда взять родичей под контроль быстро просто не получится. Нужно дать время пережечь им эмоции. Лишь после этого они готовы будут воспринять следующий удар», — оценил момент Дмитрий Яковлевич.
Впрочем, сдаваться было не в его правилах.
— Братья и сёстры! — попробовал привлечь внимание Кардинал.
Однако эмоции настолько захлестнули зрителей, что царившая в начале заседания тишина взорвалась гулом рассерженного улья. Большей части на некоторое время до трибуны дела не было никакого.
— Послушайте же меня! — предпринял ещё одну попытку Дмитрий Яковлевич, прекрасно понимая, что начал рано. Пока заряженный эмоциональный потенциал не выгорит, обращаться к разуму большей части собравшихся не имеет смысла. Конечно, первые ряды не попались в эту ловушку. Слишком серьёзные люди здесь собрались. Но говорить с ними под аккомпанемент ропота толпы — всё равно что расписаться в слабости своей позиции.
Однако как же бесило это невозможное, противоестественное спокойствие! Павел же, бросив ещё один насмешливый взгляд на Кардинала, подался назад. За его спиной, уловившая движение сестра чуть наклонилась вперёд.
«Работай, Свет.» — прочитал по губам Дмитрий Яковлевич.
На мгновение на лице «Ледяной с**и» вспыхнула предвкушающая улыбка. Однако уже через секунду лицо девушки превратилось в привычную холодную и безжизненную маску. Светлана поднялась со своего места, обернулась к залу и…
— Тихо! — усиленный артефактом голос резанул по ушам.
Дрогнули стёкла. Большая часть родичей, попавших в фокус, пригнулась, зажимая ладонями уши. Девушка внимательно осмотрела дело рук свои и, кивнув брату, молча села обратно на место.
В этот раз ропота не было. Никто не поднялся с кресла. Слишком уж видным было положение Светланы Анатольевны в клане для людей понимающих. Остальные же вынуждены были с уважением признать: «Сильна!».
Не нашлось смельчака, что встанет и скажет: «А ты кто такая, чтобы указывать нам?». Старшие смолчали, оценив момент и исполнение. Остальные не рискнули против молчаливого одобрения уважаемых людей слово сказать.
Зато поднялся Павел.
— Обвиняемый вправе предоставить любые доказательства собственной невиновности, — напомнил сопляк первый принцип Трибунала, к которому так часто сегодня апеллировал Кардинал.
Ответом ему стала звенящая тишина. Люди ещё просто не отошли от акустического удара. Даже у Дмитрия Яковлевича до сих пор ощутимо звенело в ушах. О тех, кто попал в фокус, даже думать не хотелось.
Однако последствия выступления Светланы не помешало собравшимся услышать усиленный артефактом голос молодого человека даже в самом дальнем конце зала.
«Красиво», — вынужден был оценить Дмитрий Яковлевич. Удар Светланы буквально смыл весь эмоциональный накал, который он создавал так долго. Но это не страшно. Правда на его стороне. Против выдвинутых аргументов и свидетеля противопоставить что-либо довольно сложно. Старейшины примут правильное решение.
— Благодарю, уважаемые родичи, за ваше внимание, — поклонился этот ублюдок Павел. — Теперь позвольте мне задать несколько вопросов свидетелю.
Ответом ему стала тишина.
— Вы не возражаете, Дмитрий Яковлевич? — обернулся он к Кардиналу.
Тот лишь сделал приглашающий жест. По поводу этой процедуры можно было спорить, если бы он сам так часто не апеллировал к правилу. Однако теперь отступать от этого слова было бессмысленно. Это сейчас родственники на взводе. Однако Дмитрий Яковлевич не сомневался, что сегодняшние слушания будут разобраны по секундам в очень серьёзных кабинетах. И если он сейчас допустит ошибку, расплачиваться ему придётся долго и дорого.
— Спрашивайте, Павел Анатольевич, — предложил Кардинал.
Подниматься к трибуне молодой человек не стал. Он просто обернулся к бывшему спикеру Правления и спокойно спросил:
— Вы сказали, что я увёл вас из здания при помощи силы. Так ли это?
— Да, — повторил Михаил Павлович.
Зал замер. Казалось бы, зачем обвиняемому закапывать самого себя.
И в этот миг Кардиналу показалось, что губы свидетеля едва заметно дрогнули в улыбке. Хотя всё это могло быть лишь игрой света. Однако почему-то Кардиналу стало не по себе.
Михаил Павлович стоял на трибуне и смотрел в зал. Он видел лица. Почти каждый из них когда-то улыбался ему. Некоторые жали руку и заверяли во «всемерной поддержке». Лица тех, кто сейчас смотрел на него с сочувствием. Или с презрением. Или с безразличием.
Он знал, что делает. Его слова изменят всё. Но не боялся. Потому что время для страха прошло. Бывший спикер Правления прекрасно понимал, что уже был мёртв. Не физически, но совершенно точно — политически. Кардинал позаботился об этом. Он использовал его. И теперь Михаил Павлович хотел ответить. Мужчина даже не чувствовал злости. Ведь правила игры были известные с самого начала. Но как же хотелось из чувства мифической справедливости показать всем, кто такой Дмитрий Яковлевич на самом деле.
Он вздохнул и посмотрел на Павла. Молодой человек выдержал взгляд спокойно. Без улыбки. Без злорадства. Без превосходства. Просто ждал.
И это удивительным образом придало бывшему спикеру сил.
— Да, — прозвучал, разнёсся по залу ответ Михаила Павловича.
«Вот теперь начинаем», — подбодрил сам себя Павел, окидывая родичей изучающим взглядом.
— И вы считаете, что в тот момент для вашей жизни существовала реальная угроза? — продолжил перекрёстный опрос свидетеля молодой человек.
— Да, без всяких сомнений, — ответил Михаил Павлович.
Однако в этот раз никто не кричал. Как оказалось, Павел умел не хуже своего старшего родича работать с толпой. Пусть и большая часть его знаний была чисто теоретической, но отчего-то речь сегодня давалась довольно легко.
Молодой человек вновь обернулся к свидетелю. Тот поднял взгляд в ответ. «Что, не нравится тебе?» — мысленно спросил Волконский-младший, наслаждаясь выражением лица старшего родича. Тот явно оценил, что для замученного долгим пленом узника свидетель что-то очень уж легко общается с «мучителем».
— Так скажите нам, Михаил Павлович, я ли угрожал вашей жизни?
От зала буквально повеяло удивлением. Пусть большинство и не шелохнулось внешне, но не заметить общего настроения было просто невозможно.
— Нет, — прозвучал столь же чёткий и твёрдый ответ.