Страница 62 из 73
Молодой человек так и не изволил обернуться. Он всё также разговаривал исключительно с залом.
— Михаил Павлович опасался за свою жизнь, — коротко развёл руками он. — Я тоже счёл весьма вероятным сценарий, при котором очевидец преступлений Дмитрия Яковлевича может не дойти до этого зала, чтобы дать показания, и пришли к выводу, что лучше уж пусть наш родич сам доставит свидетеля сюда, чтобы тот мог рассказать, как всё было на самом деле. Именно для этого и была спланирована операция с имитацией непригодных для жизни бытовых условий и созданием иных декораций.
— И чем же ты докажешь свои слова? — донёсся из зала вопрос.
Короткое замечание словно прорвало плотину. Помещение вновь заполнилось гулом. Однако сейчас он не мешал говорить, а был скорее фоном для слов.
— Моё слово против твоего, — констатировал негромко Кардинал.
Павел явственно хмыкнул. Это не укрылось от зрителей.
— Ну что ж, — глухо произнёс он и уже в голос объявил. — Михаил Павлович дал согласие на допрос в присутствии менталиста!
Гул тут же скакнул на два тона выше. Само решение было беспрецедентным, даже если оставить за скобками вопрос, как именно собирается привлечь сверхредкого профессионала из одного из самых мрачных ведомств империи юный бунтарь.
— Я лично берусь обеспечить присутствие аккредитованного канцелярией специалиста на допросе, — чуть громче повторил он.
Зал зашумел совсем уж неприлично.
— Это немыслимо! — взревел Дмитрий Яковлевич. — Наш родич занимал высокое положение в клане! Мы не можем подвергнуть его допросу с использованием «мозголома». Кто знает, какие сведения могут стать доступными третьей стороне при проведении процедуры.
На этом моменте невольно кивнул даже Глава. Начиная с определённого уровня клан просто не мог позволить представителю его попасть на подобный допрос. Бывали случаи, когда сама угроза заставляла «зачищать» своих людей даже на весьма высоких постах до того момента, как ценный источник информации попадёт на беседу с «мозголому».
— Предложение отклоняется, — веско обрубил Председатель Правления.
Да, здесь и сейчас он был на стороне молодого человека. Но есть рамки, за которые Глава не то что переступить не был готов, но даже приблизиться к ним.
Впрочем, юный клановец и не ожидал положительного ответа.
— Так как ты собираешься подтвердить свои слова, Павел Анатольевич? — громко спросил Кардинал, чувствуя, как чаша симпатии вновь оттягивается в его сторону.
Слишком уж немыслимый способ выбрал молодой человек, чтобы апеллировать к нему в ходе разбирательства.
— И я могу подтвердить всё сказанное, — разнёсся по залу сильный голос.
И звучал он с последних рядов.
Зал замер. Все головы повернулись в сторону говорившего. Это был мужчина. Немолодой. С усталым лицом и жёстким взглядом. Он стоял в конце зала, у самых дверей. Этого имени не было в списке свидетелей. Его не ждали. Но он заговорил.
В зале стало так тихо, что, казалось, можно было услышать, как бьётся чьё-то сердце.
Кардинал дрогнул лицом. Впервые за всё заседание. Пальцы, вцепившиеся в трибуну, побелели. Конечно, он знал этого человека. И прекрасно понимал, что именно тот может сказать. Но в голове зверем в клетке бился лишь один вопрос: «Почему?».
Глава клана чуть удивлённо покосился на планшет, установленный перед ним. Хотя имя этого человека он прекрасно помнил и так.
— Прошу вас, Кондрат Риммович, — предложил Анатолий Георгиевич. — Выйдите к нам и расскажите свою версию событий.
При этом Председатель Правления и нынешнего Совета не перевёл взгляд на Дмитрия Яковлевича.
Тот уже собрался.
— Этот свидетель не был заявлен заранее, — попробовал привести аргумент он.
Вышло бездарно. Настолько, что никто даже не стал в очередной раз вспоминать первое правило Трибунала. Вслух.
— Сядьте, дорогой родич, — предложил Анатолий Георгиевич. — У вас будет возможность высказаться позже.
Помощник Кардинала тем временем, глядя прямо перед собой твёрдым шагом, ступал к трибуне. Заняв её, он обвёл долгим взглядом собравшихся. Мол, да, я ниже вас по рождению. Но и мне есть что сказать.
Зал ждал.
— Я действительно получал приказы на устранение неугодных лиц от моего сюзерена Дмитрия Яковлевича Волконского…
Бывший уже помощник Кардинала говорил долго. Во всех подробностях он перечислял события последних дней и степень своего господина в них участия. Особенно слуга заострил внимание на убийстве Ивана Романовича, организации ликвидации свидетелей, атаку на дом Павла Анатольевича и попытку подкупить «информационщика» с целью окончательного решения вопроса.
Кондрат Риммович говорил долго. На лице его не было каких-либо особых чувств, так что в этот момент он больше походил на автомат, выдающий ответ согласно поставленной задаче.
Дважды Дмитрий Яковлевич пытался перебить помощника. Но каждый раз натыкался на стену непониманий как со стороны зала, так и со стороны старейшин. Этого хватило, чтобы он дал договорить свидетелю.
Как только Кондрат смолк, закончив рассказывать про последние операции, раздался ещё один бесцветный голос.
— Подтверждаю, — встал со своего места Иван Иванович, до этого момента для выступающих остававшийся незамеченным. — Являясь сотрудником информационного управления контрразведки клана, я получил задание ликвидировать Волконского Павла Анатольевича от объекта «помощник», действовавшего согласно устному приказу Дмитрия Яковлевича Волконского. Исходники и данные объективного контроля находятся в свободном доступе в рамках приказа № 9706215. Там же будут размещены доказательства попыток подкупа специальных служб клана и доказательства иных нарушений объектом «Кардинал» кланового Кодекса. Отдельно хочу подчеркнуть, что Дмитрия Яковлевич лично инструктировал гвардейцев клана убрать исполнителя…
Контрразведчик чуть поклонился.
— … После убийства Павла Анатольевича, — продолжил он. — Также в моём распоряжении имеется приказ капитану наёмников, подписанный лично Дмитрием Яковлевичем с применением слепка ауры и крови. Во время записанных нами переговоров он отдал приказ устранить Кондрата Риммовича Волконского не позже чем через неделю после Трибунала.
Бывший помощник Кардинала лишь кивнул. Даже ему решение казалось логичным. Он действительно слишком много знал.
«Вот и всё.» — выдохнул Павел.