Страница 58 из 73
Из зала донёсся недовольный ропот в стиле «Дело говоришь!».
— Тогда хочу рассказать вам о Юрии Антоновиче Веткаче…
Зал замер. Никто и понятия не имел, о ком говорит Кардинал, но опытный «теневой» политик прекрасно умел удерживать внимание.
— … Ему всего тридцать два года. И двенадцать из них он тянул нелёгкую лямку наёмника…
Дмитрий Яковлевич сделал паузу, бросив на Анатолия Георгиевича быстрый взгляд. Словно потребовал: «Ну, давай, поторопи!». Чтобы все увидели, как свидетелю затыкают рот.
Заместитель Главы на провокацию не повёлся. Он всё также с неослабевающим вниманием следил за мыслью обвиняемого.
— Я хочу, чтобы все мы увидели запись с его регистратора, сделанную всего два часа назад. Против будешь?
И вновь взгляд на трибуну спикера.
— Обвиняемый вправе предоставить любые доказательства собственной невиновности, — ровно повторил Анатолий Георгиевич один из основных постулатов Трибунала.
Технически всё решилось быстро. Плоская артефактная иллюзия послужила экраном.
— Вали их на ху…! — ударил по ушам полный ярости крик.
Зал «взорвался» какофонией боя. Грохотали выстрелы под аккомпанемент заполошного дыхания и резких, отрывистых команд. Били по ушам отголоски близких взрывов, и каждый будто наяву себя почувствовал под дождём среди бойцов, штурмующих недостроенное воеводство.
Вдруг всё стихло. Картинка замерла.
— Сейчас, уважаемые родичи, мы с вами вместе наблюдаем штурм штаб-квартиры воеводы Красноуральска и прилегающих регионов Павла Анатольевича Волконского.
Дав время всем осознать сказанное, Кардинал вновь запустил видео.
Боец с карабином в руках влетел на третий этаж здания. Почти всю картинку заволокло маскирующими штурмовиков дымами, а потому на некоторое время «экран» превратился в игру причудливых теней.
И вот дым рассеялся.
Штурмовик аккуратно, контролируя тела защитников штаб-квартиры, подошёл к камере, давая шанс зрителям насладиться измученным видом узника.
Стоп.
Картинка замерла.
По залу прошелестели выдохи ужаса. Большинством собравшихся завладела всего одна мысль: с нами так нельзя!
— Посмотрите на это! — повысил голос Кардинал.
Теперь на подвешенному в воздухе экраны мелькали фотографии избитого Михаила Павловича, мятой подстилки, грязной посуды из-под упаковок с лапшой быстрого приготовления…
Павел практически физически почувствовал, как его спину прожигают все больше взглядов разъярённых родичей.
— Я ведь могу пригласить свидетеля? — вкрадчиво поинтересовался Дмитрий Яковлевич у нахмурившегося Главы.
— Конечно, — уронил тот.
Игорь Георгиевич был слишком политиком, чтобы не оценить настроения собравшихся. Спроси большую часть из них о дальнейшей судьбе Павла Анатольевича, и они ответят: «Линчевать его!».
Тем временем в зал вошёл Михаил Павлович в сопровождении двух наёмников, сопровождавших спасённого ими заложников.
«Интересный вариант инфильтрации!» — оценил молодой человек.
— Прошу вас, друг мой, поднимитесь! — протянул ему руку Дмитрий Яковлевич.
Бывший спикер Правления, в отличие от наёмников, одежду не сменил, демонстрируя всем грязный, порванный и даже воняющий отнюдь не розами костюм.
С видимым трудом мужчина преодолел несколько ступеней и встал рядом с Кардиналом. На лице его до сих пор были видны следы побоев, губа была разбита, а на почти оторвавшемся воротнике рубахи темно-бурыми пятнами застыла кровь.
Зал вновь замер. Сейчас всем было плевать кто прав, а кто виноват. Родичи знали лишь одно: с «небожителями» так поступать нельзя! Иначе кто следующим окажется в вонючей тесной камере⁈
— Михаил Павлович, — с сочувствием в голосе обратился к свидетелю Кардинал. — Скажите нам, кто посмел заточить члена клана Волконских без суда и следствия, лишь по собственной преступной воле?
Бывший спикер поднял взгляд и, покачнувшись на нетвёрдых ногах, вперил его в виновника своего заточения.
— Павел. Анатольевич. Волконский.
Зал тут же взорвался криками негодования. Теперь на месте подсудимого каждый из присутствующих желал видеть совсем другого человека.
Дмитрий Яковлевич позволил себе скупую улыбку. Всё шло согласно его плану.