Страница 57 из 73
Восемь старейшин, среди которых были Глава с тремя голосами против одного у каждого члена Совета, казначей и другие уважаемые люди из Правления.
— Каждый из вас имел возможность самостоятельно ознакомиться с предоставленными материалами до начала слушания, — подвёл итог Анатолий Георгиевич. — Потому прошу Дмитрия Яковлевича Волконского подняться на трибуну и ответить перед кланом по существу обвинений.
Конечно, это ещё не заключительное слово. Впереди предстоял опрос свидетелей. Исключительно защиты. Все показания обвинения уже были запротоколированы должным образом. Лишь если у старейшин будут дополнительные вопросы, волею своей они могли пригласить любого из списка. Но это бывало крайне редко.
Кардинал поднялся с места подчёркнуто вальяжно.
Осанка прямая, взгляд спокойный. Мужчина неторопливо подошёл к трибуне и обвёл взглядом собравшихся. На лице его не было и тени смущения или страха. Только усталая, почти отеческая укоризна во взоре. Когда он заговорил, в воцарившейся полной тишине голос его звучал ровно и веско — так держатся не обвиняемые, а судьи.
— Родичи мои!
После первых слов тишина в зале стала абсолютной.
Дмитрий Яковлевич позволил себе тщательно выверенную паузу.
— Я выслушал всё сказанное сегодня с этой трибуны. И нет во мне ни гнева, ни обиды. Лишь глубокая печаль легла на моё сердце.
И вновь тишина, позволяющая слушателям проникнуться сказанным.
— Во даёт, — шепнула в затылок брата, усевшаяся на втором ряду прямо за спиной Павла Светлана.
— Тебе неинтересно — не мешай, — попросил тот, практически не шевеля губами и не оборачиваясь.
Ему и впрямь было интересно. Павел окинул взглядом зал. Аверьянов стоял у восточной стены зала. На лице его не было никаких эмоций. «Правильно ли мы сделали, что сегодня вывели его из игры?» — мелькнула в голове мысль. Но клановец тут же отбросил её. Сделанного не воротишь. Осталось только наблюдать, как развиваются события.
— Меня обвиняют в тяжелейших грехах! В убийстве родича. В покушениях на членов Первой Семьи. В связях с врагами империи. В подкупе, в измене, в умысле на разрушение единства нашего клана. В создании собственной армии!
Настроения в зале явно склонялись в сторону Кардинала. Кое-кто едва заметно кивал. Кто-то безмолвно сочувствовал. Хотя бы потому что всяк, добившийся высокого положения, не без греха.
— Что ж… — позволил себе тяжело вздохнуть Кардинал. — Страшные обвинения выдвинул против меня младший наш родич.
В этот момент многие сместили фокус внимания на Павла. Тот буквально почувствовал тяжесть чужих взглядов на плечах и затылке. Однако дрогнуть себе он не позволил.
— Так вот, — перешёл к сути Кардинал. — Слушайте же меня, братья и сёстры. Я, Дмитрий Волконский, сын Якова Волконского, не виновен ни в одном из предъявленных обвинений. Ни в одном.
Казалось, что тишина в зале стала ещё тяжелее.
— Навет! — провозгласил мужчина, ударив кулаком по трибуне. — Красиво сотканный, да искусно поданный. Всё истолковано превратно!
Он поднял над головой руку с солидной стопкой листов. Такой же, как у каждого родича в этом зале.
— Свидетели, выкладки аналитиков, красиво прикрытые лоскутами правды домыслы. Всё как полагается. Вот только истины здесь нет ни единого слова.
Тяжесть внимания рухнула на плечи Павла с кратным усилием.
— И кто же обвиняет меня? — риторически спросил у зала Дмитрий Яковлевич. — Человек, чьи руки по локоть в крови. Человек, который действует не по закону, не по обычаю, не по совести, а по праву силы. По праву того, кому позволили слишком многое.
В этот раз по залу пронёсся ропот. Очень уж эти слова попали в тех, кто лишь сегодня утром впервые задался вопросом: а за какие заслуги Павлу Анатольевичу выделили отдельную Ветвь, подарили «РитРос», простили множество других прегрешений… Агенты Кардинала отлично поработали с лидерами мнений, «рисуя» удобную для него картину из общественных настроений.
— Я требую полного и беспристрастного разбирательства, — веско уронил Дмитрий Яковлевич. — С участием всех сторон. С проверкой каждого обвинения. С проверкой каждого, кто выдвигает обвинения.
С этими словами он бросил взгляд на Главу Правления.
Игорь Георгиевич согласно кивнул:
— Мы выслушаем тебя, родич. Ты волен предоставить любые доказательства, какие только сможешь.
Кардинал тут же учтиво поклонился, демонстрируя уважение к мудрому решению Главы клана, и вновь заговорил:
— Начнём с того, кто сегодня выступает моим обвинителем! И посмотрим, кто из нас двоих должен стоять здесь, а кто — сидеть в зале!
— Почему ты здесь?
Вопрос камнем упал на подготовленную почву. Все взгляды моментально скрестились на… Анатолии Георгиевиче.
Тот чуть наклонился к микрофону и негромко спросил:
— У нас философский диспут?
Вопрос и впрямь был сформулирован крайне расплывчато.
— Почему ты стоишь на этой трибуне и выполняешь роль спикера Правления? — конкретизировал вопрос Дмитрий Яковлевич.
Второй человек в клане слишком долго был политиком, чтобы растеряться.
— Я здесь как замещающее лицо, ввиду неспособности Михаила Павловича исполнять свои обязанности, — спокойно ответил он.
И даже не стал уточнять «А точно ли ты, родич дорогой, от темы не отклонился?». Этот вопрос и без того уже у половины зала созрел.
— А почему ты замещаешь эту должность, а не сидишь в кресле члена Совета? — продолжил гнуть свою линию Кардинал.
И снова принялся ждать.
— Ответил я уже, — нахмурился Анатолий Георгиевич. — Не способен в настоящий момент Михаил Павлович исполнять обязанности спикера.
Дмитрий Яковлевич удовлетворённо кивнул и вновь обернулся к залу.
— А не потому ли наш родич не способен исполнять свои обязанности, что сын твой его силой прямо из нашего общего дома увёл? — вкрадчиво поинтересовался обвиняемый.
Теперь он обращался только к собравшимся по ту сторону трибуны.
— Насколько мне известно, Михаил Павлович самостоятельно покинул здание вместе с моим сыном. Причины сего поступка мне неизвестны.
Хлоп. Хлоп. Хлоп.
В воцарившейся тишине Кардинал трижды соединил ладони.
— Правила Трибунала Совета дозволяют мне предоставить любые доказательства моей невиновности, — риторически обратился к залу Дмитрий Яковлевич, словно подчёркивая, что лишь заступничество родичей позволит ему выстроить защиту.