Джинн

Замок закрыт, но легче от этого не становится. Деревянная дверь — слишком лёгкая преграда для него. Достаточно вспомнить, какие у него огромные руки, спина, чтоб понимать, что этой преграде не устоять перед ним.

— Мина… — его хриплый, тяжёлый голос пробирает до самых глубин. Инстинктивно сжимаю и разжимаю пальцы на рукояти ножа.

Смогу ли я? Получиться ли?

— Я знаю, что ты там. Открой. Убегать вечно ты не сможешь.

Голос отдаётся сталью, и даже через дверь я чувствую, как воздух и всё вокруг пропитывается его яростью.

Зачем я его злила? Что пыталась себе доказать?

«Что нет чувств…»

Нет, не хочу даже думать так. Откидываю эти мысли тут же от себя.

В итоге лишь подвела его к грани. И что теперь?

«Убей его»

Вот что я должна сделать. Вот ради чего вообще на всё это пошла.

Рука, что держит нож, начинает мокреть. Ещё немного и он выскользнет из неё.

— Ты сама согласилась на это. А теперь делаешь вид, что уговора не было?

Даже находясь уже в другом конце комнаты, я ощутила, как он положил свою огромную ладонь на дверь.

Несколько мучительных минут тишины, а потом резкий внушительный удар по двери. И она открывается. Как я и думала. Ему ничего не стоило её сломать.

В меня впиваются налитые яростью глаза. Голос был обманчиво тихим. Он зол настолько, что мне становится страшно до нестерпимой боли во всём теле. Кажется, я ещё никогда так не боялась.

— Ненавидишь меня? Презираешь? Готова убить?

Замечает нож в моей руке, что я сжимаю до побелевших костяшек.

Начинает приближаться. Уверенно, размеренно. Шаг за шагом. Не сбавляя скорости. Кажется, сама смерть идёт за мной. Поэтому всё вокруг мучительно медленно происходит. Не отрываю от него взгляда. Слежу цепко.

Я должна! Должна это сделать!

— Не приближайся. Иначе… — рука предательски трясётся и кинжал вместе с ней. Наверняка, жалкое зрелище.

Но мне плевать. Главное — решиться.

Я смогу! Ну же, Мина! Неужели он настолько завладел мной⁈

Ужасаюсь этим открытием.

— Что? М? — продолжает рычать на меня. Глаза уже налились кровью. Мне кажется, я никогда не видела в нём столько ярости. Сейчас я готова поклясться, что это самая жуткая ипостась Джинна. Тот самый — злодей из сказок, что поглотит весь мир.

— Что ты сделаешь этим ножичком? Воткнёшь мне в печень? А может, в лёгкое?

Кажется, он насмехается надо мной. Только вот видно, что ему не смешно, так же как и мне.

Вплотную прижимает к стене. Больше некуда бежать.

Не касается. Чёртов Джинн верен своему слову. А что тогда в спальне? Сдавил ты больно руку. Это разве не считается?

— А нет. Ты проткнёшь им моё сердце, — опаляет своим жгучим дыханием и не менее волнующими меня словами.

А я приставляю нож к его горлу. И смотрю со всей той ненавистью, на которую способна. Которая копилась всё это время и ждала выхода.

Вот он! Этот момент. Мне бы ликовать, но я от чего-то ненавижу себя, так же сильно, как ненавидела Его.

Его горло плотно прижимается к лезвию ножа, и я вижу, как он начинает давить своим горлом на неё.

Первая капля появляется на лезвие. Его кровь, а больно мне. Будто этот нож воткнулся в моё сердце. Маленькая капля появляется на металле и медленно скатывается, падая на пол. Я слежу за ней, словно она решит сейчас всё!

Словно от неё мне полегчает. Краски вернуться в мою жизнь, и я избавлюсь от этих ненавистных чувств, что внезапно возникли. И одновременно свершится справедливость, и я заполучу долгожданную свободу.

Только…нужна ли она мне…теперь?

— Давай… — тихий шёпот. От гневного голоса не осталось и следа. Лишь требование, жёсткое и непоколебимое.

— Ну, давай же!

Дёргаюсь. И совершаю вторую ошибку. Лезвие входит глубже под кожу. Ужасаюсь, видя это. Поднимаю на него взгляд, что до этого сосредоточенно был лишь на ноже сцепленный с кожей.

— Не могу… — вымученно выдавливаю из себя. Слёзы сами собой кататься по щекам.

— Я не могу! — уже кричу прямо ему в лицо. Отпускаю рукоять кинжала. Он падает со звоном на пол. И я начинаю быстро и со всей силой бить Джинна по груди.

— Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу тебя!

За слезами и разыгравшейся истерикой, не вижу его лица. И не хочу смотреть. Хочу сделать ему больно и одновременно жажду его объятий.

Он нарушает своё обещание.

Впервые!

Обнимает меня порывисто, крепко. Прижимает к своей большой груди, так что я не могу больше сделать ни одного действия. Его белая рубашка моментально пропитывается моими слезами.

Горячие губы, руки, прерывистое дыхание окутывает меня теплом и подавляет, делают маленькой, показывают насколько я хрупкая и слабая.

— А я…тебя… — хрипит его голос неестественно, — А я тебя…кажется… люблю.

Слышно, как тяжело дались ему эти слова. Кажется, всё замерло. Остановилось. И моя истерика, и его ярость. Эти слова словно вода потушили пожар в нас обоих.

Поднимаю на него заплаканные глаза и вначале вижу лишь его подбородок, потом чуть отстраняюсь, и он позволяет заглянуть в его глаза.

Там нет ярости, нет ненависти. Сейчас там…покорность. Будто он сдался. Но кому? Мне? Судьбе?

Не знаю почему, но я ему верю. Даже мысли не могу допустить, что он солгал. Что эти слова, лишь уловка. Она ему не нужна. Он и правда может взять силой.

Да ему даже, по сути, стараться не надо. Я уже сдалась.