Страница 6 из 41
Глава 4
В двенадцать пятьдесят я стягиваю черный «похоронный» пиджак и бросаю его на спинку кресла.
Зорин был прав, я выглядела как жертва, а жертв в этом бизнесе съедают еще до обеда.
Достаю из шкафа белую блузку, застегиваю пуговицы, убираю выбившиеся пряди обратно в строгий пучок. Зеркало возвращает холодный, собранный взгляд женщины, которой нечего терять.
Выхожу, уже издалека замечая, что в коридоре перед конференц-залом гудит персонал.
Линейный состав, начальники смен, шеф-повар ресторана — собрались все.
Захожу в зал, кивая сотрудникам. Люди послушно рассаживаются, а воздух в помещении кажется наэлектризованным.
Кажется, все чувствуют смену власти.
Старший Зорин уже здесь, он стоит у панорамного окна, скрестив руки на груди.
Дверь за собой он, ожидаемо, зафиксировал стопором, створка распахнута настежь.
Младший Зорин, которого язык не поворачивается называть мужем появляется ровно в час. Он выныривает из толпы мягким, пружинящим шагом. Рядом с ним семенит холеный парень с кожаной папкой под мышкой.
Отец моей дочери берет меня под локоть, жест выглядит бережным, но пальцы жестко фиксируют сустав.
— Ева, — Антон говорит негромко, с той самой убийственной, мягкой заботой. — Познакомься, это Григорий, ваш новый антикризисный управляющий. Представишь его коллективу и поедешь домой к Даше. Тебе нужен отдых, ты перегорела.
Идеальный выпад.
Выставить меня уставшей женщиной, которая сама сдает дела ради семьи.
— Отпусти меня.
Я высвобождаю руку, и буквально чувствую взгляды на себе, вместе с тем, как затихает улей вокруг нас.
Брат Антона все еще стоит у панорамного окна, он не смотрит ни на кого конкретно, но его присутствие давит на мою психику тяжелой бетонной плитой.
Антон тем временем выходит в центр. На лице расплывается обаятельная, чуть виноватая улыбка для публики.
— Коллеги! Рад всех видеть. В связи с последними финансовыми показателями, совет директоров принял решение обновить систему управления. Ева Викторовна берет бессрочный отпуск по семейным обстоятельствам. Прошу любить и жаловать Григория…
— Антон Сергеевич торопит события, — ровным, хорошо поставленным голосом перебиваю я.
Делаю два шага вперед, встаю рядом с ним напрочь игнорируя быстрый, ледяной взгляд, мелькнувший за его дежурной улыбкой.
— Никакого отпуска нет, я остаюсь на посту управляющей.
Григорий растерянно моргает, а в зале повисает гробовая тишина.
Антон почти не меняется в лице, только улыбка становится чуть сочувственнее.
— Евочка, мы же обсуждали, — он аккуратно касается моего плеча. — Утренний аудит выявил серьезные бреши, тебе тяжело тянуть это одной. Марат Сергеевич приехал специально, чтобы…
— Чтобы зафиксировать документально переоформление договоров, — чеканю, глядя прямо в зал на своих людей.
Я бью козырем.
— Вчера я подготовила документы на перевод ключевых контрагентов на свое ИП. Прачечная, логистика, охрана, поставщики ресторана. Юридически здание принадлежит семье Зориных, но операционно оно завязано на мне. Если я ухожу, то завтра «Усадьба» встанет и понесет убытки.
Антон замирает, его пальцы на моем плече каменеют. Он совсем не ожидал такого хода, не от его покорной жены, которую он думал загнал в угол.
— Но дело не только в бумагах, — продолжаю я, обводя взглядом ряды моих сотрудников, встречаюсь с шеф-поваром, со старшим портье. — Я остаюсь. Кто со мной — тот остается со мной. Вы знаете, как я работаю в кризис, выбор остается за вами.
Тишина становится осязаемой.
А младший Зорин быстро берет себя в руки, поворачивается к окну, где неподвижной скалой застыл его брат.
— Марат Сергеевич, — голос «мужа» звучит официально, с легкой долей сожаления. — Прошу зафиксировать попытку рейдерского захвата операционных мощностей отеля. Подготовьте приказ об увольнении по статье для всех, кто сейчас саботирует процесс передачи дел.
Умный ход.
Он перекидывает грязную работу на старшего брата, оставаясь в белом пальто.
Медленно старший Зорин поворачивает голову. Его пустой темный взгляд ползет по Антону, словно по пустому месту, и останавливается на мне.
— Документы об увольнении готовы? — спрашивает он низким баритоном.
— Нет, — отвечает Антон, уверенный в победе. — Юристы составят их за час.
— Я обращался не к тебе, — металл в голосе Марата заставляет вздрогнуть добрую половину людей вокруг.
Зорин делает шаг от окна, ближе к центру.
— Ева Викторовна, вы переоформили договоры?
— Да. Утром они ушли контрагентам, — вру, не моргнув глазом.
Они все еще лежат в синей папке.
Марат кивает на мои слова и медленно переводит взгляд на Антона.
— Зафиксировано решение аудитора, — ровным голосом произносит. — Блокировка операционной деятельности приведет к убыткам в размере пятнадцати миллионов за первую неделю простоя. Это неприемлемый риск для активов, Ева Викторовна остается в должности для обеспечения бесперебойной работы отеля.
Антон резко бледнеет, а его идеальный фасад дает трещину.
— Это шантаж, Марат! — тихо, но с явной угрозой звучит от него. — Она блефует.
— Бизнес не терпит эмоций, — отрезает старший брат с ледяным равнодушием. — Только цифры. Цифры на её стороне, а ты не обеспечил безопасность активов. Вопрос закрыт.
Зорин не заступился за меня, но он публично уничтожил авторитет брата сухой логикой, и я убеждена, что от этого Антону в сто раз больнее.
Мой пока еще муж коротко кивает.
— Принято, — он улыбается мне, но в глазах чистый яд. — Работай, Ева. Увидимся вечером.
Он разворачивается и выходит из зала, его протеже Григорий исчезает за ним.
Я шумно выдыхаю, разомкнув наконец сжатые в кулаки пальцы.
Одним кивком отпускаю персонал. Сотрудники выходят, бросая осторожные взгляды на Марата, но старательно огибают его фигуру.
Когда, наконец, конференц-зал пустеет и мы остаемся одни, я поворачиваюсь к нему.
— Вы могли меня уволить…
— Вы сохранили отелю прибыль, — сухо бросает он, проходит мимо и выходит в коридор.
На секунду прикрываю глаза, и делаю глубокий вдох.
Отстояла. Получилось.
Едва переступив порог за ним, я вижу, как от лифтов по холлу бежит маленькая фигурка в розовой куртке с рюкзаком. Замечаю и няню, что топчется поодаль.
— Мама!
Даша бросается ко мне, но резко тормозит на полпути.
Между мной и дочерью препятствие в виде Зорина.