Страница 38 из 41
Глава 23
Как и следовало ожидать, Раиса Михайловна появляется в отеле ближе к полудню.
Я нахожусь в кабинете Марата, мы просматриваем договоры с новыми поставщиками, когда дверь распахивается без стука.
Охранник на пороге выглядит виноватым, но Марат коротким жестом приказывает ему отойти и закрыть дверь с той стороны.
Я едва узнаю свою бывшую свекровь, от ее безупречной укладки и надменной осанки не осталось и следа.
Лицо осунулось и без макияжа, а шелковая блузка помята. Она, признаться, выглядит жалкой, раздавленной старухой.
Раиса Михайловна даже не смотрит на меня, её почти безумный, панический взгляд прикован только к старшему сыну.
— Марат! — выдыхает она, бросаясь к его столу. — Марат, у Антона обыск, его забрали в СИЗО! Я звонила в юридический отдел холдинга, но эти идиоты сказали, что у них прямой приказ не вмешиваться! Сделай что-нибудь, позвони им!
Марат сидит в своем кресле, откинувшись на спинку. В его позе нет ни напряжения, ни триумфа, только ледяное, абсолютное равнодушие.
— Я не буду им звонить, — ровно отвечает он. — Потому что это я отдал им этот приказ.
Его мать замирает, опираясь дрожащими руками о край столешницы.
— Что?..
— Адвокаты холдинга не будут защищать Антона. Никто не будет вытаскивать его под залог, он сядет.
— Ты сошел с ума⁈ — взвизгивает она, и ее голос срывается на истеричный хрип. — Он твой брат! Я требую, чтобы ты немедленно дал команду юристам! Ты забыл, кому принадлежит компания⁈
— Я прекрасно помню, кому она принадлежит, мама, — слово «мама» звучит в его устах как приговор. — Она принадлежит мне, все шестьдесят процентов акций, которые отец оставил мне в завещании.
Воздух в кабинете словно выкачивают насосом, женщина открывает и закрывает рот, силясь вдохнуть.
— Это ложь… — шепчет она. — Ты отдал нам долю…
— Я дал вам иллюзию, чтобы вы оставили меня в покое. Вы играли в хозяев жизни ровно до тех пор, пока Антон не решил, что может воровать чужие деньги и ломать жизнь моей женщине и моему ребенку.
— Твоему ребенку⁈ — свекровь резко поворачивается ко мне.
Ее лицо искажается от ненависти.
— Это всё ты! Ты натравила его на собственную семью! Ты…
Она делает шаг в мою сторону, но Марат оказывается между нами быстрее, чем я успеваю моргнуть.
Он не повышает голос, не делает резких движений, но от его фигуры исходит такая тяжелая угроза, что сама Раиса Михайловна вжимается в стену.
— Еще одно слово в адрес Евы, — тихо, отчетливо произносит Марат, — и я заблокирую твои личные счета. У тебя останется загородный дом и пенсия. Этого хватит, чтобы носить Антону передачи в колонию.
— Ты чудовище, — по ее щекам текут грязные от потекшей туши слезы. — Ты выродок, Марат. Отец тобой гордился, хвалился, но я всегда знала, что от тебя ждать беды!
— Да, потому что я в отца…а ты так и не простила ему, что он тебя не полюбил.
Я хмурюсь, услышав эти слова, но еще от Антона я знаю, что отношения Зориных были сложным механизмом. Видимо, дело в этом.
Раиса Михайловна, даже с некой горечью усмехается, смотрит на Марата долгие пять секунд, но не находит ни слов, ни жалости.
А затем она разворачивается и, чуть спотыкаясь, выходит из кабинета.
Мы остаемся одни в тишине кабинета. Каким бы сильным он не был, я вижу. Марат стоит спиной ко мне, опустив голову.
Не раздумывая, я подхожу сзади, обнимаю его за талию и прижимаюсь щекой к его широкой, напряженной спине. Спустя короткую паузу я чувствую, как медленно выравнивается его дыхание и он накрывает мои руки своими ладонями, сжимая их до боли.
Не знаю, сколько мы так стоим, но когда Марат поворачивается, его рука лезет во внутренний карман пиджака и достает небольшую бархатную коробочку.
Никаких вставаний на одно колено, никаких красивых, кинематографичных речей, он просто не сводя своего тяжелого взгляда открывает ее и достает кольцо.
Лаконичное, с одним чистым, глубоким бриллиантом безупречной огранки.
— Я семь лет наблюдал, как ты носишь такую же фамилию, но так далеко от меня, — его голос звучит низко, вибрируя где-то в моей грудной клетке. — Больше я не потрачу впустую ни одного дня, Ева.
Он берет мою правую руку, в груди сердце сходит с ума, чувствуя его горячие пальцы и реагируя на слова.
— Ты станешь моей женой. Официально.
Это звучит не вопросом, это констатация факта.
Приказ, который мне хочется выполнять.
— А если я скажу, что устала от браков? — тихо спрашиваю я, просто чтобы проверить его реакцию, заглядывая в его непроницаемое лицо.
— Значит, будешь отдыхать от них за моей спиной, — Марат без колебаний надевает кольцо на мой безымянный палец.
Оно садится идеально, словно было там всегда.
— Исключительно со штампом в паспорте.
Я смотрю на кольцо, затем перевожу взгляд на мужчину, который стал моим щитом, моей тишиной и моим пожаром.
В его глазах нет сомнений, только абсолютная, непоколебимая уверенность в нас.
— Я согласна, Марат Сергеевич, — шепчу я, поднимаясь на носочки и обхватывая его за шею.
Он зарывается пальцами в мои волосы, притягивая к себе, и целует. Все вокруг видят в нем опасность, а для меня этот мужчина — моя безопасность и сила.