Страница 29 из 41
Глава 18
Марат
Тишина в моем кабинете всегда была абсолютной. Никаких посторонних шумов, усиленная звукоизоляция, тяжелые дубовые панели, поглощающие любое эхо. Мне нужна была эта стерильность, чтобы держать голову холодной.
Но сегодня эта тишина вибрирует от напряжения.
Я стою у панорамного окна, глядя на сверкающее солнце, и медленно прокручиваю на пальце тяжелое платиновое кольцо.
Вчера я сорвался.
Позволил адреналину пробить стену, которую выстраивал семь лет.
Когда я держал Антона за горло, впечатывая его в деревянную панель, во мне не было ни капли братских чувств. Был только холодный, первобытный инстинкт — уничтожить угрозу.
Если бы не Ева за спиной, я бы не разжал пальцы.
Звук открывающейся двери заставляет меня обернуться, на пороге появляется Денис, начальник моей службы безопасности.
Он не задает лишних вопросов, подходит к столу и кладет на черное стекло толстую пластиковую папку.
— Всё, как вы и предполагали, Марат Сергеевич, — голос Дениса сух и протоколен. — Антон Сергеевич не просто выводил деньги. Он делал это максимально грязно.
Я подхожу к столу, открываю папку.
— Цифры.
— За последние полтора года он вывел со счетов «Усадьбы» около десяти миллионов рублей, проводил через фиктивные договоры подряда на ремонтные работы, которых не было. Часть денег ушла в офшор, часть — на личные счета некой Ирины Власовой.
— Любовница, — констатирую я, пролистывая выписки из банков.
— Так точно. На нее же оформлен автомобиль «Порше Кайен», купленный полгода назад. Оплата прошла с корпоративного счета отеля как «представительские расходы». Помимо этого, мы зафиксировали факты давления на поставщиков и подкуп свидетелей для сегодняшней комиссии в органах опеки. Он заплатил двум бывшим администраторам отеля, которых Ева Викторовна уволила за воровство в прошлом году, чтобы они дали показания о ее «аморальном образе жизни».
Я смотрю на бумаги, чувствуя, как внутри разливается ледяное, расчетливое бешенство. Антон оказался не просто трусом и изменщиком. Он оказался мелким, прожорливым паразитом, который жрал ресурсы отеля, пока Ева тянула бизнес на своих плечах, пытаясь спасти его репутацию.
Он воровал у собственной жены и у собственной дочери.
— Упакуй это всё для прокуратуры, — я захлопываю папку. — Статья «Мошенничество в особо крупных размерах». Как только закончится опека, мы дадим этому делу ход.
— Понял, — Денис кивает и уже собирается уходить, но его наушник вдруг мигает.
Он хмурится, слушая сообщение с поста охраны.
— Марат Сергеевич, у нас проблема внизу. Ваша мать…
Договорить он не успевает, тяжелые двери кабинета распахиваются с такой силой, что ударяются об ограничители.
На пороге стоит Раиса Михайловна Зорина.
Идеальная укладка, строгий кашемировый костюм, неизменный аромат тяжелого французского парфюма.
Моя мать всегда умела носить власть как вторую кожу.
Охрана мнется у нее за спиной — никто не рискнул применять силу к матери владельца холдинга.
— Свободны, — коротко бросаю я безопасникам.
— Ты совсем потерял рассудок? — ее голос звенит от едва сдерживаемой ярости.
Она не здоровается, идет прямо к столу, цокая каблуками по паркету.
— Мне звонил нотариус. Ты переписал на эту беспринципную здание отеля⁈ И долю в строительном фонде⁈
— Доброе утро, мама, — я опираюсь двумя руками о край стола, глядя на нее без эмоций. — И да. Я передал Еве то, что по праву должно принадлежать ей.
— По праву⁈ — мать срывается, ударяя ладонью по стеклянной столешнице. — Это активы семьи Зориных! Моей семьи! Я закрывала глаза на твои выходки, когда ты вернулся со службы, я терпела твою изоляцию, но позволить тебе разбазаривать семейный капитал ради бабы, которая разрушила брак твоего брата…
— Брак разрушил твой сын, — жестко обрываю ее я. — Когда начал спать со всем, что движется, и воровать деньги из бизнеса, которым управляла его жена.
Я беру со стола папку, которую принес Денис, и бросаю ее прямо перед матерью.
— Открой и почитай. Твой идеальный младший сын — вор. Он выкачивал деньги из «Усадьбы», чтобы покупать машины шлюхам. Если бы Ева не держала этот отель мертвой хваткой, он бы обанкротил его еще года два назад.
Мать даже не смотрит на папку, ее губы сжимаются в тонкую линию.
— Это бизнес, Марат, в нем бывают разные схемы, — она произносит это так обыденно, что у меня сводит скулы от омерзения. — Антон оступился, Ева должна была проявить женскую мудрость и сохранить семью ради ребенка. А вместо этого она побежала к тебе! Она использует тебя, Марат! Неужели ты, со всем своим хваленым умом, этого не видишь? Она знает твои слабые места и крутит тобой, чтобы обобрать нас до нитки!
— Она ничего у меня не просила.
— Зато ты сам бросил ей всё к ногам! — мать делает шаг ко мне, ее глаза сужаются. — Ты сломал Антону жизнь, вышвырнул его из компании. Ты забрал его жену! Ты всегда ему завидовал, да? Потому что он нормальный. Потому что он мог дать ей то, чего никогда не сможешь дать ты!
Воздух в кабинете становится тяжелым. Я выпрямляюсь, глядя на женщину, которая родила меня, но всегда смотрела на меня как на бракованный инструмент.
— Семьи Антона больше нет. И бизнеса его больше нет, — мой голос звучит тихо, но я вижу, как она невольно вздрагивает. — А Ева — не чужая. Всё, что принадлежит мне, будет служить ее безопасности.
Мать молчит несколько секунд.
Она понимает, что проиграла на поле бизнеса, и тогда она достает свое главное оружие. Она бьет туда, куда я запретил себе смотреть семь лет назад.
— Твоя? — женщина, которая должна была дарить любовь криво, безрадостно усмехается. — Ты думаешь, ты сможешь быть с ней? Сможешь быть отцом ее ребенку?
— Выйди.
— Нет, ты дослушаешь! — она повышает голос, переходя на крик. — Ты больной, Марат! Ты сломанный человек! Ты забыл, почему отошел семь лет назад⁈ Забыл, как чуть не задушил охранника на парковке из-за лопнувшей шины⁈ Ты бомба замедленного действия!
Мои пальцы мертвой хваткой впиваются в край стола.
В ушах фантомным эхом раздается тот самый звук из прошлого.
Резкий хлопок. Темнота. Ощущение чужой гортани под моими руками.