Страница 74 из 218
Они обменялись ударами. Меч Ратибора скользнул по кольчуге сотника, не пробив, а меч сотника вонзился в щит воеводы и застрял там. Сотник дернул и… не смог вытащить. Тогда он отпустил меч и выхватил скрамасакс.
— Ты покойник! — взревел лехит, наступая.
— Ага, ходячий мертвец, — усмехнулся Ратибор.
Они сошлись вплотную, схватив друг друга за руки. Началась борьба — не мечами, а силой. Ратибор был чуть ниже ростом, но пошире в плечах. Он давил, напирал, пытаясь повалить врага на землю. Сотник упирался, его лицо побагровело от напряжения.
— Пока, пшек, — прошептал Ратибор и вдруг резко отпустил руки. Сотник по инерции полетел вперед, и воевода, пропустив его мимо себя, ударил ему ногой под колено. Сотник рухнул на песок, и Ратибор, не мешкая, вонзил ему клинок в шею.
— Вот так, — сказал он, вытирая меч о плащ убитого. — Передавай привет своим предкам.
В этот момент из леса, с фланга, ударили Рюкис и его лесовики. Они выскочили из темноты — сразу два десятка теней с короткими сулицами и саксами — и врезались в спину лехитов, которые теснили хирдманов у северного костра. Лехиты, не ожидавшие удара сзади, заметались. Кто-то пытался развернуться, кто-то сбежать, кто-то падал, пронзенный стрелой или ножом.
— Руби их! — заорал Сергей, увидев это. — Руби, они бегут!
И хирдманы, воодушевленные появлением подмоги, бросились вперед. Они рубили, кололи, топтали, давили. Лехиты, потерявшие командира и наткнувшиеся на неожиданное сопротивление, побежали. Сначала по одному, потом десятками, потом всей толпой. Они бежали в лес, бросая щиты, копья, мечи. Бежали в ужасе туда, откуда пришли час назад, уверенные в скорой победе.
Хирдманы гнались за ними до самой опушки, но Ратибор подул в рог — «Все ко мне!»
— В лес не ходить! — крикнул он. — Там они нас перебьют поодиночке. Возвращайтесь к кострам!
Люди остановились, тяжело дыша. У кого-то не было щита, у кого-то сломался меч, у кого-то из плеча торчала стрела. Но они выстояли и победили.
* * *
Битва затихла так же внезапно, как и началась. Последние лехиты скрылись в лесу, и на поляне остались только хирдманы, их раненые и убитые, да тела врагов, которых было чуть ли не в десятеро больше.
Ратибор, Сергей, Магни и Акке обошли лагерь, считая своих. Одиннадцать убитых. Двадцать восемь раненых — у одного пробито легкое, вряд ли выживет, остальные встанут на ноги через седмицу. Лехитов насчитали сто двадцать семь тел на поляне и еще шесть — в лесу, где их добили лесовики. Сто тридцать три убитых. Плюс восемь пленных, которых захватили живыми — троих взяли викинги Сергея, двоих — Рюкис, еще троих оглушил Беляй.
— Маловато, — сказал Аудульф, осматривая поле боя. — Их было гораздо больше, значит многие сбежали. И они унесли часть своих раненых.
— И убитых сколько-то унесли, — добавил Торир. — Видишь, крови много на траве? А тел нет. Где-то рядом у них обоз или лагерь, туда и отступили. Догоним?
— Пусть бегут, — сказал Ратибор. — Люди устали после битвы, а нам чужого не нужно. И наших павших следует похоронить, как положено.
С воеводой согласились все.
— Герасим! — немного запоздало кликнул Ратибор отрядного лекаря. — Займись ранеными, пока мы готовим почести мертвым.
Но ромею это указание и не требовалось — он уже промыл каким-то пахучим настоем плечо Аудульфа и перевязывал его, а остальные пострадавшие расселись или улеглись рядом в ожидании медицинской помощи. Помогали Герасиму отроки Мал, Окунь, Возгарь и Горыня, отлично заменившие в походе девушек-помощниц, потому как тоже обучались у ромея лекарскому искусству.
* * *
Рассвет только легким намеком обозначился над Западной Двиной. Небо на востоке чуть порозовело, туман, который поднялся от реки за ночь, уже начинал рассеиваться, постепенно открывая картину минувшей битвы.
Песок на поляне был усеян следами боя: вмятины от множества следов на песке, глубокие борозды от оружия, щитов и волочения тел убитых, темные пятна крови, которая уже успела впитаться в землю и стать черной. Костры догорали, рассыпавшись на серые кучи пепла. Вокруг валялись обломки копий, расколотые щиты, стрелы с обломанными древками.
Хирдманы сидели у потухших костров, перевязывали раны, чистили оружие, делили трофеи. Настроение было тяжелое, но победное. Смерть товарищей омрачала радость, но не убивала ее — все привыкли к потерям.
Дзидра сидел на камне, и Вецин, молодой лесовик, перевязывал ему плечо. Рана была неглубокая, не опасная.
— Хорошо ты дрался, — сказал Дзидра молодому, уже затягивавшему узел ему на руке. — Я видел, как ты двоих уложил.
— Троих, — поправил Вецин. — Я считал. А ты хорошо лехитов в лесу резал. Тихо, аккуратно. Я запомню, как надо.
— Отец меня научил, и ты учись, — улыбнулся Дзидра.
Рюкис сидел чуть поодаль, прислонившись к сосне, и смотрел на реку. Его лицо было спокойным, но в глазах застыла какая-то глубокая, древняя печаль. Он убил сегодня много человек, он не считал, сколько. Это была не первая его битва, но каждый раз после убийства он чувствовал эту пустоту — словно часть его души отлетала вместе с душой каждого убитого.
— О чем думаешь? — спросил его Ратибор, подходя.
— О том, что война никогда не кончается, — ответил Рюкис. — Мы убьем их сегодня, они убьют нас завтра. И так будет всегда.
— Может быть, — сказал воевода. — Но сегодня победили мы. А завтра — посмотрим.
Он сел рядом с лесовиком, вытащил из-за пояса флягу с медом, отпил и передал Рюкису. Тот тоже отпил — мед был сладким и терпким, с запахом вереска.
— Спасибо, что предупредил, — сказал Ратибор. — Если бы ты не нашел следы, лехиты могли бы застать нас врасплох. Мы потеряли бы больше.
— Я делал свое дело, — ответил Рюкис. — Ты делал свое. Мы живы. Этого достаточно.
Они немного помолчали, думая каждый о своем.
Но время не ждет и нужно было позаботиться о живых и о мертвых.
* * *
Убитых варягов и викингов решили отправить в последний путь тут же, в центре поляны. Пока одни занимались подготовкой к похоронам, другие сворачивали лагерь — наступал рассвет и скоро нужно будет отправляться в путь.
Погребальный костер возвели из смолистых сосновых бревен, уложенных колодцем — четыре яруса, каждый выше предыдущего. Внутрь насыпали сухого вереска, соломы и бересты. На верхний настил поместили воинов — плечом к плечу, как стояли они в последней битве. Головами на север, ногами на юг, чтобы душа устремлялась к вратам Вальхаллы или в Ирий, но при этом попирала врага.