Страница 73 из 218
Аудульф сражался в центре обширной поляны. Там было жарче всего — лехиты давили особенно сильно, пытаясь обойти викингов с варягами и захватить их в кольцо. Светлобородый великан стоял в первой линии, и его меч работала как поршень: взмах — и один враг падает, еще взмах — и второй. Он не защищался — он только рубил. Кровь заливала его лицо, руки, грудь. Чужая.
— Идите сюда, собаки! — заревел он, рубя очередного лехита. — Идите, я вас всех убью!
А потом издал такой звук, что даже у своих побежали мурашки по коже от ужаса. Это был волчий вой ульфхеднара. Вой тотчас же подхватил побратим Беляй, сражавшийся где-то рядом. Волчья сущность вырвалась наружу и врагам теперь лучше бежать без оглядки, потому что справиться с ульфхеднарами почти невозможно.
Клинок Аудульфа застрял в чьем-то щите. Ульфхеднар рванул его на себя — не вытащить. Лехит, владелец щита, тоже тянул, не отпуская, и оба закружились в странном танце, уставившись друг на друга. В этот момент другой лехит, маленький и юркий, поднырнул под руку Аудульфа и ткнул его ножом в бок. Нож скользнул по кольчуге, не пробив, но ульфхеднар взревел от ярости, дернул изо всех сил, вырывая щит с застрявшим клинком у лехита, бросил их наземь, выхватил второй меч и одним ударом снес голову маленькому лехиту. Голова покатилась по песку, а тело еще секунду постояло прямо, прежде чем рухнуть.
— Эй ты, женоподобный! — закричал Аудульф, поворачиваясь к первому лехиту. — Сюда иди!
Лехит, оставшись без щита, в страхе попятился, но Аудульф настиг его в три прыжка и вонзил меч ему в живот. Противник согнулся, обхватив клинок руками, и повис на нем, как мешок.
Аудульф выдернул меч, отпихнул тело ногой и огляделся. Вокруг него образовалась пустота — лехиты шарахались от этого белого дьявола, который валил их одного за другим, одновременно завывая по-волчьи.
— Что, испугались? — захохотал он. — Правильно делаете!
Но тут из темноты вылетело копье. Аудульф успел увернуться, но железо зацепило плечо, распоров кольчугу и пробив мышцу. Кровь хлынула по руке, но ульфхеднар не обратил внимания. Он подхватил копье с земли, ловко поддев ногой, и метнул обратно. Копье вонзилось в грудь того, кто его бросил.
— Вот так! Получай! — крикнул Аудульф и снова бросился в бой.
Рядом с ним бился побратим Беляй. Дрался он не хуже Аудульфа, также яростно и ловко, завывая не менее жутко. Его оружием были два меча одновременно, щитом Беляй не пользовался. Он почти не рубил мечами, а колол. Ловко, точно, без лишних движений. Один укол — под мышку, где кольчуга не защищает. Второй — в горло. Третий — в пах. Четвертый — в глаз. Лехиты падали вокруг Беляя, даже не успевая понять, откуда приходит смерть.
— Хорошо работаешь, брат! — крикнул ему Аудульф, отбивая очередной удар.
— Еще бы! Учил-то меня ты, брат, — ответил Беляй, вытирая клинок о чей-то плащ. — Ты ранен! Побереги плечо, а то истечешь кровью раньше, чем мы их побьем.
* * *
Пока хирдманы сдерживали натиск на поляне, Рюкис с Дзидрой и их лесовики делали свое дело. Они не бились в общей свалке — они зашли с фланга, откуда лехиты не ждали. Там, в подлеске, среди папоротников и молодых березок, залегли лехитские лучники. Они стреляли по лагерю, и их стрелы уже убили троих викингов и ранили пятерых.
— Берем их, — шепнул Рюкис своим.
Они двинулись вперед — два десятка теней, совершенно бесшумных. Лесовики сегодня не надели кольчуг — только кожаные куртки, пропитанные воском, и взяли небольшие деревянные щиты, обтянутые кожей. Так удобнее двигаться в лесу — полностью бесшумно, даже трава под ними не шелестела.
Первого лучника Рюкис убил ножом. Он подошел сзади, левой рукой зажал ему рот, правой полоснул по горлу. Лехит дернулся, захрипел и затих. Рюкис опустил его на землю бесшумно, как мешок с мукой.
Второго убил Вецин. Молодой лесовик волновался, но рука его не дрогнула: нож вошел точно между ребер, в сердце. Лучник упал лицом в папоротник, даже не вскрикнув.
Третьего и четвертого уложили Даргис и Тайвис — близнецы, которые делали все синхронно, словно у них была одна душа на двоих. Они убили своих врагов одновременно, и два тела рухнули на траву с интервалом в долю секунды.
Пятый лехит, самый молодой, оказался проворнее. Он услышал шорох, обернулся и увидел над собой тень. Вскрикнув, он вскочил и бросился бежать, но Дзидра настиг его через три шага и ударил ножом в спину. Лехит упал лицом вниз и затих.
Шестой успел только обернуться на звук падающего тела товарища, и сразу трое земгалов метнули в него ножи. Враг выронил лук, удивленно уставившись на рукоятки ножей, неожиданно возникшие в его груди, и рухнул навзничь.
— Шесть, — сказал Рюкис, сосчитав тела. — Здесь только шесть. А где остальные? Я же насчитал двадцать.
— Ушли, — ответил Дзидра, не менее опытный следопыт, который, тем временем, успел осмотреть кусты с другой стороны. — Видели, как мы режем их товарищей, и сбежали в лес. Слиняли, как крысы.
— Догоним?
— Это вряд ли. Темно, лес незнакомый, рисковать не стоит.
— Значит, они вернутся к своим, — сказал Рюкис. — И расскажут, что тут произошло и сколько нас сидит в засаде. Тогда лехиты пришлют сюда больше людей. В таком случае, мы должны уйти сами.
Он свистнул коротко, как птица, и все лесовики собрались вокруг него.
— Отходим к лагерю. Но не прямо, а по дуге, с другой стороны. Ударим основным силам лехитов в спину, когда они пойдут на третий натиск.
Селоны с земгалами скользнули в темноту, оставив за собой шесть мертвых тел и лужи крови на папоротнике.
* * *
В лагере битва достигла своего пика. Лехиты прорвали строй хирдманов в двух местах — у южного костра и у северного края поляны. Теперь бой распался на десятки отдельных схваток: люди рубились один на один, двое на трое, сбивались в кучи, падали, вставали, снова рубились.
Ратибор дрался уже с седьмым по счету врагом. Он устал — руки дрожали, меч казался тяжелым, как бревно. Но воевода не останавливался. Он знал: если он упадет, дрогнут и другие. А если дрогнут другие, то все кончено.
Перед Ратибором очутился лехитский сотник — большой, грузный мужчина в богатой кольчуге, с мечом, украшенным серебряной насечкой. В его глазах была непоколебимая уверенность — он явно не раз побеждал в поединках.
— Сдавайся, северянин, — прошипел сотник на ломаном языке. — Князь Лешко милует тех, кто сдается.
— Варяги не сдаются! — ответил Ратибор и бросился на него.