Медвежья доля

— Ты прав, Рюкис, — сказал Сергей наконец. — Лехиты. Я узнаю эту работу. В подошве стежки длинные, это их сапожники так шьют. У нас стежки короче, а у них — длинные. Видишь? Шов хорошо отпечатался.

Рюкис посмотрел. Действительно, в глине остался четкий отпечаток подошвы с длинными стежками по краю.

— А здесь, — указал пальцем Ратибор, переходя к другому следу, — видишь? Два человека стояли рядом. Один правой ногой наступил в след другого. Значит, они друг за другом шли, цепью. Разведка.

— Я видел, — кивнул Рюкис. — Трое. Может, четверо.

— А там, дальше в лесу, серьезный отряд. Ты прав, их много. Может быть, даже больше, чем нас.

Ратибор с Сергеем встали, вытерли руки о штаны, переглянулись многозначительно и повернулись к лесу. Там, в глубине, между стволами сосен, уже сгустилась непроглядная тьма. Но им показалось, что действительно в той тьме мелькнул какой-то огонек. Костер? Это вряд ли. Тогда что? Сигнальный свет? Отблеск от шлема или клинка? Они не были уверены.

— Возвращаемся, — сказал воевода. — Смотрите в оба и осторожно предупредите всех. Они придут сегодня ночью. Я это чую.

Все трое вернулись в лагерь, и не стали больше скрывать тревоги. Они подошли к кострам и заговорили негромко, но твердо:

— Слушайте все. Враги близко. Мы не знаем, кто они и сколько их, но они здесь, в лесу. Нападут, скорее всего, ночью. Поэтому всем спать в доспехах, оружие не снимать. Костры не гасить — пусть горят, но самим отойти от них в темноту на десять шагов, а у огня посадить кукол из плащей и соломы. Врагу нужно видеть, где мы, так пусть видит болванчиков и стреляет по ним в первую очередь. А мы будем там, где он не ждет. Дозорных удвоить. Рюкис, Дзидра и их люди пойдут в лес, залягут в кустах с луками. Как увидят движение — дадут знак. Аудульф, вы с Беляем остаетесь в центре. Храфн, ты с Акке перекроешь все с северного края, а я с Магни встану у южного, Торир со мной. Всем все ясно?

— Ясно, — ответили хором командиры, и в этом хоре не было ни капли сомнения, только решительная готовность.

Хирдманы начали готовиться к ночи. Мечи с луками легли на колени, щиты пошли под головы, шлемы были надвинуты на лбы, скрывшись под капюшонами, чтобы не блестеть в свете костров. Копья с сулицами тут же, в пирамидах, — только руку протянуть. Смех и песни смолкли. Наступила та напряженная тишина, которая бывает перед бурей.

Рюкис и четверо его лесовиков — Вецин, Даргис, Тайвис и Куршо — бесшумно исчезли в лесу. Еще десяток селонов под командованием Гунтиса, двоюродного брата Рюкиса, ушел чуть левее. За ними так же тихо исчез десяток Дзидры. Лесовики знали свое дело. Они станут глазами лагеря и первыми вступят в бой, засыпав врага стрелами. А викинги и варяги будут железными зубами, чтобы порвать противника на части.

* * *

Час шел за часом. Луна, тонкая, как серп, поднялась над лесом и залила поляну бледным, призрачным светом. Костры горели, но теперь вокруг них не было ни души — только тлеющие угли и отблески, пляшущие на пустых камнях, да куклы из валежника и сухого камыша, укутанные в плащи и увенчанные шлемами. Хирдманы лежали в темноте, в двадцати шагах от огня, прикрывшись плащами. Многие спали — или делали вид, что спят. У тех, кто не спал, глаза горели в темноте, как у волков.

Ратибор прислушивался к ночной тишине. Он стоял у старой сосны на краю поляны и смотрел в лес. Меч его был обнажен и воткнут в землю перед ним — острием вниз, гардой вверх. Это словно говорило: «Я готов встретить смерть». И он действительно был готов.

Рядом с воеводой, привалившись к стволу, сидел юный хевдинг Магни и жевал травинку. Он не любил ждать. Ему хотелось, чтобы враги пришли сейчас, немедленно, пока злость не остыла.

— Долго они, — проворчал он. — Может, передумали?

— Не передумали, — ответил Ратибор. — Ждут, пока мы уснем совсем. Или пока луна сядет. Темнота — их союзник.

— Глупцы, — усмехнулся Магни. — Темнота — наш союзник. В темноте мы не видим их лиц, а они — наших. А без лиц рубить легче. Никого не жалко.

— Да ты философ, Магни, — сказал Ратибор. — Не ожидал.

— Я воин, — ответил тот. — А воин должен думать, иначе его убьют быстрее, чем он успеет чихнуть.

— Тут я с тобой спорить не стану, ты прав, — пробормотал Ратибор.

В лесу что-то щелкнуло. Оба замерли. Щелчок повторился и стих. Потом где-то далеко закричала сова. Потом снова стало тихо.

* * *

Рюкис лежал в кустах орешника в сотне шагов от лагеря. Он выбрал позицию так, чтобы видеть и лесную тропу, и берег, и ту самую поляну за поворотом, где нашел множество следов. Лежал он на животе, поджав под себя ноги, и дышал ртом — так, чтобы не издавать ни звука. Лук его был в руках, стрела лежала на тетиве. Острие стрелы он обмакнул в чесночный сок — лесовики знали: чеснок, попавший в рану, вызывает жар и нагноение, и даже легкая рана становится смертельной.

Рядом с ним, в двух шагах, залег Вецин. Молодой лесовик нервничал — Рюкис чувствовал это по тому, как часто тот дышит.

— Спокойно, — прошептал Рюкис. — Не дыши как загнанный заяц. Ты — охотник, а охотник всегда спокоен.

— А если их много? — спросил Вецин шепотом.

— Если их много, то мы убьем многих, а остальные убегут. Так всегда бывает. Ты видел когда-нибудь, чтобы полинялые волки победили медведя?

— Нет, — признался Вецин.

— Вот и я не видел. Мы здесь медведи, а они — тощие, облезлые волки. Понял?

— Понял.

Оба замолчали. Тишина сгущалась, становилась осязаемой, как вода, и в этой тишине Рюкис услышал то, чего боялся услышать: шаги. Много шагов. Тяжелых, осторожных, но все же слышных тому, кто умеет слушать.

— Идут, — прошептал он. — Сейчас начнется.

И тут же, будто в ответ на его слова, где-то в глубине леса заухала сова — не по-настоящему, а подражая, длинно и прерывисто. Рюкис понял, что это вражеский сигнал.

Он поднес к губам пальцы, засунул их в рот и издал короткий, резкий звук — такой, какой издает раненый заяц. Это был условный знак: «Враг близко, готовьтесь».

В лагере, у костров, никто не шевельнулся. Но хирдманы, лежавшие в темноте, услышали сигнал Рюкиса. Руки сами легли на оружие. Сердца забились быстрее, но дыхание оставалось ровным. Они были готовы.

* * *

Враги пришли бесшумно — насколько могут быть бесшумны двести вооруженных людей. Сначала из леса вышли одиночки — лучники. Они скользнули к опушке и засели в кустах, натягивая луки. Рюкис видел их тени — темные пятна на фоне сосен. Он насчитал два десятка. Потом еще десяток. Тридцать лучников — это серьезно.