Страница 17 из 218
— Когда придешь на Витьбу, найди его в деревне и поклонись в пояс. Скажи: «Ратибор Белый Кречет велел тебе кланяться и просить помощи ставить город на этой земле». Потом передай ему вот это, — Ратибор вынул из-за пазухи кожаный кошель. — Там три гривны серебра и золотой византийский солид — не плата, а дар Ждану, от меня лично. Он поймет.
Чеслав принял кошель, спрятал за пазуху.
— Ждан уже помогал мне не раз. Он даст тебе людишек из местных, укажет, где лес валить, найдет тебе кузнецов, плотников и бондарей. Без Ждана не надейся на удачу, но с ним вместе горы свернете.
— А если он откажется? — спросил Чеслав, хотя сам не верил в такой поворот.
— Не откажется, я знаю Ждана. Мы с ним договаривались, — Ратибор усмехнулся. — Но на всякий случай напомни ему, что посадником в городе будет он.
Оба помолчали. В гриднице было слышно, как на дворе звякают железом — воины снимали кольчуги и готовились к вечерней трапезе.
— Ты спросишь, почему именно ты, — вдруг сказал Ратибор, глядя не на Чеслава, а в окно, где над Полоцком заходило солнце. — Потому что я видел, как ты справился с управлением усадьбой. Не каждый такое вытянет. И потому что ты не боишься думать. Мне нужен на Витьбе не просто меч, а голова. Твоя голова.
Чеслав встал, положил левую руку на грудь.
— Клянусь Перуном и Велесом, воевода Ратибор, построить город. Стену поставить, причалы срубить, сараи оборудовать. А коли не сделаю — сам лягу в первый ров, вместо бревна.
— Верю, — коротко ответил воевода. — Теперь иди. Готовься. Через два дня выступаешь на Витьбу. Печенеги с хузарами пойдут передовым отрядом, за ними ты с варягами и обозом серебра. Земгалов Дзидры распредели по краям обоза и позади — они лучше всех видят засады.
Он протянул руку, и Чеслав сжал ее в крепком, до хруста, пожатии.
— Выстрой град так, чтобы через двести лет правнуки хвалились: «Это поставили Чеслав и Ратибор». Понял?
— Понял, воевода.
— Иди. И скажи воинам, чтобы готовились выступать. Вы пойдете на юг, я — на север. А встретимся ближе к зиме в Витебске, у новых стен.
Чеслав поклонился, снова прижав ладонь к груди, и вышел, слегка пошатываясь — от тяжести доверия, от мешка с серебром в руках, от внезапно навалившейся ответственности.
Ратибор остался один. Он подошел к ларю, проверил замок, а потом выглянул в окошко и увидел, как Чеслав пересекает двор, вышагивая твердой походкой хозяина, наделенного властью. Ратибор усмехнулся про себя: «Возмужал парень. А ведь это я поучаствовал в его становлении, могу гордиться. Витебск будет стоять, этот точно справится».
* * *
Через два дня, когда над Полоцком взошло яркое весеннее солнце, Ратибор с друзьями и дружинами уже грузился на корабли. У дальнего причала, прикрытые кожаными пологами, стояли две дюжины подвод с добром Чеслава и тех, кто с ним отправлялся — оружием, личными вещами, кухонной утварью, инструментом, скобяными изделиями, пенькой, смолой, походной кузней и, конечно, тем самым ларем с серебром, который воевода выдал приказчику.
Чеслав, одетый по-походному в стеганый поддоспешник, а поверх — в хорошую кольчугу, подарок Ратибора, с мечом на левом боку и топором на правом, подошел прощаться.
— Ни пуха, воевода. Удачи тебе на Севере.
— Ни пуха, Чеслав, — Ратибор, уже стоя на корме своего драккара, наклонился через борт. — А Ждану мой привет особый. Скажи: к зиме буду, с победой и с пивом, а с него — медовуха.
Корабли один за другим отчалили. Гребцы налегли на весла, и строй растянулся по Двине серебристой чешуей.
Князь Олег в окружении своих ярлов и домочадцев, махал им рукой вслед.
— Боги с вами! — крикнул он, когда последний корабль, нагруженный припасами и людьми, отошел от причала. — Возвращайтесь с победой!
— Вернемся! — донеслось с воды.
Корабли двинулись вниз по Двине, держась середины реки, где течение было сильнее. Весла взлетали и опускались в такт, паруса, еще не расправленные, лежали на реях. Впереди был долгий путь по реке, через море, мимо островов и скал, мимо чужих берегов и незнакомых людей. Впереди было много земель и людей на этих землях, что предстоит повстречать. Впереди был Альвхейм — дальний север Норвежской земли, куда не всякий отваживался сунуться.
Но сейчас, в этот первый час пути, все были полны сил и надежд. В трюмах лежали припасы, на поясах висели мечи и скрамасаксы, в руках были весла, а впереди — ветер и вода. И это было главное.
Чеслав стоял на пристани, пока последний драккар не скрылся за поворотом, а потом зычным голосом, которого сам от себя не ожидал, крикнул:
— Поднимай обоз! Талмат с Езекией — вперед, варяги — со мной, земгалы — по бокам и замыкающими. Идем на Витьбу строить город.
Длинный обоз тронулся. Впереди, на степных конях, качались в седлах воины славного Талмата и не менее славного Езекии. В самом сердце обоза, мерно и тяжело, как ход времени, шагали десять варягов, которых возглавлял Турбрид. В середине скрипели телеги с добром, а по лесам, невидимые глазу, скользили тени земгалов.
С таким обозом дорога до устья Витьбы обещала быть долгой, но Чеслав знал: там, у слияния рек, стоит изба старого Ждана, у крыльца висит медвежий череп, а в подполе — тот самый бочонок меда, который ждет Ратибора. И к тому времени, когда воевода вернется из Альвхейма, на берегу уже будет стоять крепость. Крепость по всем правилам, крепкая и своя. И называться она будет Витебском.
* * *
На следующий день после отбытия Ратибора и Сергея с товарищами, князь Олег созвал совет.
Он сидел на дубовом престоле, обтянутом медвежьими шкурами, и задумчиво водил пальцем по серебряной насечке рукояти франкского меча с клеймом +VLFBERHT+ на клинке. В гриднице было сумрачно; лишь редкие лучи зимнего солнца пробивались сквозь узкие оконца, прорезанные в толстых стенах терема. Пахло пирогами, свежим деревом и воском, которым натирали пол. В центре зала мерно гудел огонь в большом очаге, отбрасывая пляшущие тени на лица ярлов, хевдингов, воевод, сотников и бояр, что теснились вдоль лавок.
— Подойди, воевода Варяжко, — молвил князь, и голос его прозвучал громко, чуть ли не на весь зал. — Ближе стань.
Воевода, молодой муж с симпатичным лицом, обрамленным светлой, кудрявой бородкой, сделал шаг вперед и уважительно склонил голову в ожидании. Князь поднялся, и сразу стало тесно в зале: широкие плечи Олега, облаченные в багряный корзно, казалось, заполнили собой все пространство. Он протянул воеводе мешок, глухо звякнувший металлом.