Медвежья доля

И наконец третьи. Те, кого Чеслав видел реже всего. Земгалы. Их было пятеро — все из отряда Дзидры. Невысокие, жилистые, с татуированными руками и своим непонятным языком, но понимающие и говорящие на славянском наречии. На поясах — длинные ножи, за спинами охотничьи луки и легкие сулицы. Одеты все в темное, почти сливаясь с сумерками. Их называли лесовиками. И они действительно жили в лесу, когда разбойничали на Двине. Ратибор взял их в плен, а потом принял в дружину. Их вожак Дзидра уйдет с Ратибором, поэтому тех, кто отправится с Чеславом, возглавит Гундарс — сухой, как коряга, с глазами светло-голубыми, почти белыми, никогда не улыбающийся.

— Гундарс возьмет своих пятерых и будет в лесах вокруг приглядывать. Это у них лучше всего получается, — продолжил Ратибор. — Всего выходит пятеро печенегов, десять варягов и шесть земгалов. Дам тебе еще шестерых хузар во главе с Езекией бар Кофином. Они в отъезде сейчас, к отправлению как раз вернутся. Двадцать семь воинов. И плюс ты сам — двадцать восьмой. Меч держать ты умеешь. Этого хватит, чтобы отогнать любую ватагу, но мало, чтобы воевать. Твоя война — топор и заступ, а они — твои глаза и ограда. Строительные артели тоже вооружи хотя бы топорами, да копьями. В случае чего, сразу шли гонца в Полоцк — князь поможет. Понял?

Чеслав переводил взгляд с печенега на варяга, с варяга на земгала. Голова шла кругом, но в груди загоралось то самое, знакомое еще по первому бою, чувство страха и восторга одновременно.

— Понял, воевода.

— Тогда идем обратно, будешь слушать дальше, с чего начать следует.

Воевода отпустил воинов, и они с Чеславом вернулись в горницу.

Там Ратибор развернул берестяную карту, нарисованную так аккуратно, что Чеслав ахнул. На ней были указаны и речные глубины, и направление течения, и отметки лесных массивов, и даже господствующие ветры — вещь, о которой редко думали строители, но которую сам Ратибор считал важной.

— Первое, — начал воевода, тыкая пальцем в точку слияния Двины и Витьбы. — Крепость. Ставь не на самом берегу, иначе водой размоет, а на высоком месте, локтях в пятидесяти от воды. С юга и запада там овраги, как я помню, так их углубить надо и превратить во рвы. С севера и востока — ров копать самим. Ширина — десять локтей, глубина — шесть. Дно забивай заостренными кольями.

Чеслав запоминал и делал себе пометки, поглядывая на бересту, где Ратибор рисовал поверх карты схему крепости.

— По краю рва — вал из земли и глины. Вал не просто сыпать, а слоями, с проливкой, чтобы не оседал. На валу — тын из бревен в два ряда, с засыпкой щебнем и песком. Такую стену не проломить тараном, не поджечь сходу. В тыне — бойницы через каждые пять локтей. На углах — башни на десять локтей высотой, с навесным боем. Ворот двое сделать, на разные стороны, а над воротами — мост подъемный, на прочных канатах.

Он рисовал на бересте острым стилом, и Чеслав ловил каждое движение. Ратибор не просто перечислял — он видел эту крепость уже стоящей, потому что начал обдумывать проект еще задолго до этого.

— Во дворе детинца — длинные дома, клети для запасов, колодцы не меньше двадцати локтей, терем для князя, гридница для дружины и дом княжьего посадника. И обязательно — сенник для сушки зерна и рыбы. Без сенника все запасы сгниют к весне.

— На все это сколько ж леса надо? — спросил Чеслав, прикидывая в уме.

— Сосны и дуба не жалеть. Я тебе дал серебра — наймешь артелей сколько нужно. Работают пусть сменами, чтобы строительство не останавливалось ни днем, ни ночью. К зиме крепость должна стоять. Это не блажь — это приказ князя.

Воевода перевел дух.

— Второе. Жилая и торговая часть. За стенами детинца, понятное дело, но под его защитой. Жилые срубы купцам и ремесленникам — с выходами на улицы, с печами, с сараями. Дворы — мощеные плахами, чтобы грязь не месить. Отдельно — гостиный двор для приезжих купцов: два-три длинных дома, баня, кабак с кухней.

Ратибор вопросительно посмотрел на Чеслава — понял ли тот идею. Парень кивнул.

— Третье — причалы, — Ратибор отчертил на бересте место ниже слияния рек. — Ставим восемь пирсов из лиственницы — один княжеский, два моих, пять — гостям. Лиственница в воде не гниет. Пирсы на сваях, с настилом в полбревна, чтобы телегу груженую выдержали, и между пирсами — съезд к воде для погрузки бочек.

Чеслав покивал снова.

— Четвертое и главное. Склады, — Ратибор сжал кулак. — Для начала два десятка бревенчатых клетей, сухих, с двойными стенами и засыпкой мятой глиной. В каждой клети — подтоварные решетки, чтобы воздух снизу ходил. И печи-каменки на дальней стене — чтобы купцы сушили промокший товар. Если я вернусь из Альвхейма и узнаю, что меха или шкуры гниют от сырости — я тебя найду даже в Ирии.

Чеслав хмыкнул — шутка, но не очень смешная.

— И пятое, последнее. Сараи для зимнего хранения кораблей, — Ратибор сделал паузу. — Это важно. На берегу, выше уровня ледохода, ставишь большие сараи. Ширина — чтобы корабль с веслами зашел, длина — для драккара на шестнадцать румов. Ворота с двух сторон, на запад и на восток. Крыша — двускатная, тесом крытая, чтобы снег соскальзывал. Внутри — ко́злы для килей и канаты для тяги, чтобы весной корабли заранее смолить и конопатить начинали, не дожидаясь, пока лед сойдет, а потом сразу на воду, не теряя времени.

— А если половодье? — спросил Чеслав. — Сараи смоет.

— Потому ты и поставишь их выше защитного вала. Со стороны реки — берег укрепишь бревнами и камнями. Не жалей на это сил — укрепление спасет и причалы, и сараи. Я тебе денег дал — потрать их на хороших плотников, а не на первых попавшихся.

Воевода отошел от карты, взял кубок с медовухой, сделал глоток и поставил обратно недопитым.

— Все, что я назвал, соблюдать в твердом порядке. Не вздумай ставить сперва торговые ряды, а крепость потом. Крепость в первый черед! Без стены вырежут и тебя, и купцов, и плотницкие артели. Запомни: стена — это мать города, все остальное — дети.

Ратибор помолчал немного, раздумывая, о чем наказать дальше.

— Теперь о самом важном человеке на Витьбе — Ждане, — сказал Ратибор, и голос его потеплел при имени седого деревенского старосты. Ждан был из тех редких людей, чья честность не продается за серебряный денарий и не ржавеет от дождей. Старик уже не раз выручал его в прошлые годы. Авторитет Ждана в тех лесах был больше, чем у любого волхва.

Воевода подошел вплотную к Чеславу.