Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 117 из 218

В каждой руке страшный воин держал по топору. Не как Болли — один огромный, а два одинаковых, средней тяжести, с широкими, почти ровно полукруглыми лезвиями и довольно короткими рукоятями. Топоры эти вращались в его руках с легкостью, будто были не из железа, а из тростника. Воин вращал их одновременно — один по часовой стрелке, другой против, и это создавало вокруг него мерцающий круг смерти, в который никто не рисковал сунуться.

— Ульф, — завороженно прошептал Бьёрн Болтун. — Берсерк Ульф. Он служит Рауду уже три года. Говорят, он пьет кровь убитых врагов и ест сырое мясо. И не человек он вовсе, а оборотень.

— Враки, — буркнул Аудульф, но невольно отступил на шаг и приподнял мечи. — Я и сам — оборотень.

Ульф оглядел поле боя. Его глаза, желтые, как у зверя, с вертикальными зрачками, не мигая, скользнули по варягам. Он выбрал Ратибора. Сделал шаг в его сторону, и топоры зажужжали громче.

— Стоять! — крикнул Болли Костолом, выступая вперед. Глаза его уже наливались той мутью, которая предвещала берсеркский транс. — Этот — мой.

— Болли, он опасен, — предупредил Ратибор.

— А я, по-твоему, не опасен? — берсерк усмехнулся, но в усмешке не было веселья. — Ты, ярл, хороший воин, но с этим зверем тебе не совладать. Ты бьешься разумом. А он — нет. Он бьется тьмой. Тут нужна тьма похлеще.

Болли шагнул к Ульфу. Тот остановился, слегка наклонил голову набок, рассматривая противника. Вращение топоров замедлилось, но не прекратилось.

— Ты тоже берсерк, — произнес Ульф даже не спрашивая, а утверждая.

Голос у него оказался низким, скрежещущим, будто два валуна терлись друг о друга.

— Костолом, — коротко ответил Болли. — Меня так прозвали за то, что я ломаю кости врагам. Сегодня я сломаю твои.

— Рискни.

Ульф взревел, но не по-человечески, а по-медвежьи, и бросился в атаку.

Болли встретил его своим огромным топором, но Ульф не стал бить в лоб. Он ушел в сторону, топоры его мелькнули, как крылья, и один из них чиркнул по плечу Болли, рассекая кожу и мышцу. Кровь брызнула, но берсерк даже не вздрогнул. Он развернулся, рубанул с плеча и… промахнулся. Ульф присел, пропустил лезвие над головой, и тут же вскочил, атакуя снизу. Второй топор вонзился в бедро Болли.

— Ах ты, гад! — рявкнул Костолом, отбиваясь рукоятью. Он ударил Ульфа в лицо, тот отшатнулся, оставляя топор торчать в ноге Болли.

Болли вырвал чужое оружие из раны — лезвие было все в крови, — швырнул его в сторону и снова бросился на врага. Теперь он бил уже не топором, а кулаком. Огромный, как кузнечный молот, кулак Берсерка обрушился на Ульфа. Первый удар — в грудь, второй — в плечо, третий — в голову.

Ульф устоял. Он отбивался своим оставшимся топором, но Болли, казалось, не чувствовал боли. Кровь заливала ему лицо, штанина пропиталась до колена, но он шел вперед и шел, как будто в нем жила какая-то неистребимая, демоническая сила.

— Ты силен, — признал Ульф, отступая. — Но я сильнее.

Он вдруг замер, закрыл глаза и начал раскачиваться. Тело его сотрясала дрожь, губы шевелились, выдыхая неслышные заклинания. Татуировки на его теле замерцали — или это только показалось? — и он взвыл снова. Длинно, протяжно, как волк, почуявший луну.

— Один! — закричал он. — Один, дай мне силы!

Болли, глядя на это, вдруг успокоился. Его глаза, до того бешеные, стали спокойными, даже отрешенными. Он тоже начал раскачиваться, но не как Ульф — с надрывом, а как ствол дерева на ветру. Губы Болли шевелились, произнося другие слова — те, что знали только воины из его рода.

— Ульф, — сказал он тихо, так тихо, что только противник мог его слышать. — Ты призываешь Одина. А я, хоть тоже берсерк, призываю предков. Мои предки были сильнее самого Одина, потому что они не боги — они люди, которые победили богов.

Ульф раскрыл глаза. Желтые зрачки расширились, и в них мелькнуло что-то, похожее на страх.

— Врешь, — прохрипел он.

— Проверь, — ответил Болли.

Они бросились друг на друга одновременно. Ульф — с диким ревом, вращая единственным топором. Болли — молча, выставив вперед свое огромное оружие.

Встретились они в центре площадки. Топор Ульфа описал смертельную дугу, целя в голову. Болли не уклонился. Он подставил под удар свой локоть — кость хрустнула, рука повисла плетью, но топор застрял в ней, и Ульф на секунду потерял равновесие. Этого мгновения Болли хватило, чтобы размахнуться и обрушить свою секиру на незащищенную голову врага.

Лезвие вошло в череп Ульфа по самую рукоять. Берсерк замер, постоял секунду, потом рухнул на колени. Из разрубленной головы хлынула кровь, смешиваясь с серым веществом, и тело, дернувшись пару раз, затихло.

Болли стоял над ним, тяжело дыша. Левой рукой он вытащил чужой топор из своего локтя — кость хрустнула снова, но он даже не поморщился. Поднял свое оружие, обтер лезвие о рваную штанину.

— Вот так, — сказал он, обращаясь к мертвому Ульфу. — Ты воин Одина, и я — тоже. Но мои боги сильнее, потому что они живут в крови, а не на небе.

Он повернулся к своим. Лицо его было белым, как мел, левая рука безжизненно болталась вдоль туловища, из бедра все еще сочилась кровь. Но он улыбался. Страшной, кровавой улыбкой победителя.

— Ну как я тебе, ярл? — спросил Болли.

— Хорош, — ответил Ратибор. — Очень хорош. Что с рукой?

— Заживет, — берсерк кивнул на изуродованную руку. — Я не в первый раз.

Аудульф, стоявший неподалеку, покачал головой.

— Ты, Костолом, сумасшедший, — сказал он.

— А кто не сумасшедший в нашем деле? — парировал берсерк. — Ты что, ульфхеднар, трезвым в бой идешь? Тоже мне, святоша.

Аудульф хотел что-то ответить, но в этот момент с дальнего конца бухты раздался новый крик, и все обернулись.

Увлеченные схваткой берсерков хирдманы даже не заметили, что ярл с горсткой воинов отступил к берегу. Но их было, кому там встретить.

Рауд стоял у причала с мечом в руке, а напротив него — Беляй, светловолосый и страшный в своей ледяной ярости.

— Теперь — Рауд, — устало прошептал Болли, кивнув в сторону ярла. — Иди, Исбьёрн. Твоя очередь.

Беляй не слышал. Он уже шагал к ярлу, убийце и пирату, и никто не смел встать на его пути.

А Болли Костолом тем временем отошел в сторону и сел на опрокинутую бочку.

— Хороший бой был, — тихо произнес он, ни к кому не обращаясь. — Ульф был сильным зверем, но я сильнее. Потому что я — Костолом.

Никто не спорил.