Страница 116 из 218
— Не смотрите, — шептал Бьёрн, двигаясь первым. — Смотрите под ноги и на меня. Я знаю каждый камень, каждую трещину. Делайте, как я.
Он спускался медленно, на полусогнутых, выставив руки вперед для равновесия. Его короткие ноги нащупывали выступы, и он переносил вес, не отрывая одну ступню, пока другая не находила опору.
— Скользко, — предупредил он. — Мох. Держитесь левее, там сухо.
К полуночи они были внизу. Не в самой бухте, а на уступе, откуда открывался вид на Кунгсвик. Огни, дома, силуэты людей у костров, лошади в загоне, и в воде — большой корабль, притершийся бортом к причалу.
— Вот оно, логово змея, — прошептал Аудульф.
— Не змея — хорька, — поправил Бьёрн. — Рауд, как хорёк, прячется в норе, а ночью выходит на охоту. Только сегодня мы его выкурим.
— Три дома. Один большой — там, видимо, сам Рауд и его ближние. Два поменьше — для надсмотрщиков и трэлей. Сарай, конюшня, кузница. Дозорные на крышах — двое, у воды — еще двое. Итого, четырех надо снять тихо.
— Я сниму, — вызвался Беляй. — И Бьёрн со мной. У него руки быстрые, и он почти не шумит, когда молчит.
— Когда я молчу, я вообще бесшумный, — обиделся Бьёрн. — Как мышь. Как рыба. Как… как тень. Вот ты, Беляй, идешь — я тебя за версту слышу.
— Потому что я хочу, чтобы ты меня слышал, — ответил Беляй.
— Я пойду с вами! — заявил Аудульф.
— Зачем? — подпрыгнул Бьёрн. — Мы сами…
— Хватит спорить, — остановил их всех Ратибор. — Беляй, Аудульф — вы берете дозорных на крышах. Бьёрн — тех, что у воды. Болли — ты с частью хирдманов идешь к большому дому справа, с заднего хода. Я зайду с левой стороны, мой — главный вход. Все одновременно, по тройному свисту птицы.
— А если кто-то закричит? — спросил Болли. — Можно сразу бить?
— Тогда бой начинается раньше и бить можно, — спокойно ответил Ратибор. — Но мы постараемся, чтобы никто не закричал.
Глава 6
Трижды свистнула ночная птица. Это был условный сигнал.
Беляй скользнул вниз, бесшумный, как призрак. Его ноги в мягких ботинках ступали по мокрой траве без единого звука. Дозорный на крыше большого дома сидел, свесив ноги, и клевал носом. Беляй подобрался почти вплотную, прежде чем тот поднял голову.
— Ты кто? — глупо спросил дозорный, широко зевнув.
Беляй не ответил. Его клинок коротко, по-деловому, вошел под ребра, и дозорный рухнул вниз, даже не вскрикнув. Беляй подхватил его тело, чтобы не громыхнуло, и осторожно опустил на землю.
Через секунду дозорный на соседнем доме получил метательный нож в горло. Это Аудульф постарался.
Бьёрн тем временем крался к воде. Двое дозорных сидели у причала, грели руки над маленьким костерком и о чём-то переговаривались. Бьёрн подполз на брюхе, замер, прислушался.
— … а я говорю, что ярл Рауд не прав, — сказал один. — Зачем он убил Ормарра? Тот же был не враг, а сосед.
— Молчи, — ответил второй. — Ярл после шторма сам не свой, не в себе совсем. Услышит — головы лишимся.
— Не услышит. Он сейчас с той тир
31
, которую из Роскилле недавно привезли. Ему не до нас.
Бьёрн не стал ждать. Он выскочил из темноты, одновременно ударив двоих — одного ножом в спину, под лопатку, прямо в сердце, второго острием меча в шею. Удар был такой силы, что голова этого дозорного повисла на бок — меч перерубил позвоночник. Враги рухнули на землю замертво.
— Теперь тихо, — прошептал Бьёрн, прижимая палец к губам. — Всем спать, спать.
Краем глаза он увидел, как воины Ратибора и Болли уже врываются в длинный дом, и тут же услышал звон стали.
Кто-то все-таки успел крикнуть.
— Тревога! Враги!
И тишина разлетелась вдребезги.
То, что началось дальше, было похоже не на сражение, а на извержение вулкана. Из домов выскакивали полуодетые люди — кто с мечом, кто с топором, кто просто с ножом. Они спросонья не понимали, что происходит, но оборонялись отчаянно, потому что за спиной у них была вода, а впереди — смерть.
Болли Костолом ворвался в большой дом сзади, снес дверь с кожаных петель одним ударом ноги, и его секира запела свою страшную песню. Первый, кто попался ему на пути — здоровенный детина с рыжей бородой, который попытался было ударить копьем, но берсерк отбил его в сторону, рубанул секирой по руке, и рука с глухим стуком упала на пол.
— Не надо было просыпаться, — прорычал Болли.
Детина заорал, схватился за культю, но Болли уже был далеко, прорубая себе дорогу к главному входу, туда, где сражался Ратибор со своими.
Да, у главной двери Ратибор бился с тремя сразу. Его меч, узкий и быстрый, пел в воздухе, отражая удары, нанося ответные. Один враг упал, второй отступил, третий попытался зайти со спины, но напоролся на меч подоспевшего Аудульфа.
— Мы здесь! — крикнул ульфхеднар своему ярлу.
— Вижу, — ответил Ратибор, разворачиваясь и рубя следующего нападающего от плеча до груди.
* * *
Аудульф, которого Ратибор взял с собой, оставив за старшего вместо себя в лагере Торира, бился теперь рядом. Его клинки крушили все — щиты, мечи, человеческие тела. Он двигался медленно, но неумолимо, как прилив, который сметает все на своем пути.
— Давай, ребята! — орал он, размахивая окровавленным оружием. — Бей их! Вперед!
Воины Рауда, хоть и были застигнуты врасплох, дрались как звери. Многие из них прошли не один поход, видели смерть и не боялись ее. Им удалось вырваться из длинного дома, выдавив через вход Ратибора с Аудульфом и их хирдманами. Враги сбивались в кучки, прикрывая друг друга щитами, и медленно отступали к причалу, к кораблю.
— Не дайте им уйти! — крикнул Ратибор.
Но самый страшный бой разгорелся все же у длинного дома, где из дальней клети выскочил сам Рауд.
— Ярл! Ярл с нами! — заорали его люди, и их боевой дух взлетел.
Схватка завертелась с новой силой.
Вслед за ярлом, словно тень, отделившаяся от стены, шагнул тот, кого воины Ратибора не заметили сразу. А когда заметили — у многих похолодело внутри.
Это был человек огромного роста — не ниже Аудульфа, но куда страшнее. Голова его была гладко выбрита, и на бледной коже черепа чернели татуировки — руны, сплетенные в замысловатые узлы, такие древние, что, казалось, их выжег сам Один. Тело воина, обнаженное по пояс, все было покрыто теми же знаками: на груди — ворон, расправляющий крылья; на руках — оскаленные медвежьи морды; на животе — Иггдрасиль, Мировое Древо, чьи корни уходили в пах, а ветви поднимались к горлу.