Страница 118 из 218
Кто-то из хирдманов подал ему флягу с водой, а лекарь Герасим занялся его раной. Берсерк пил, перевязывался и готовился смотреть на поединок мести, чтобы не пропустить ни одного движения, ни одного удара.
* * *
Рауд был высок, могуч, с длинными пепельными волосами, заплетенными в тугую косу. Кольчуга его сияла серебром, меч, прекрасной работы франкский клинок с рукоятью, украшенной серебряными змеями, сверкал в свете костров.
— Это ты здесь главный? — рявкнул он, разглядывая своего противника.
— Сейчас — я, — сказал Беляй, выходя из темноты. Его светлые волосы, лицо, руки — все было в чужой крови, но сам он казался вырезанным изо льда. — Я Исбьёрн, сын Бьёрна Синеглазого. И я пришел за тобой, Рауд.
— А, мальчишка, — неожиданно даже для себя что-то вспомнил ярл и усмехнулся, но в глазах его мелькнула тревога. — Сын того самого Бьёрна? И племянник Ормарра?
— И племянник Ормарра, — подтвердил Беляй. — Ты убил моего дядю. Ты убил его жену. Ты убил его дочерей. И ты сжег дом моего отца, который я никогда не видел.
— Дом твоего отца? — Рауд расхохотался. — Ты о чем, парень? Твой отец сгинул во франкских землях, а его одаль достался Ормарру по праву крови. Я всего лишь… убрал конкурента.
— Ты убил не конкурента. Ты убил мою кровь. И теперь я убью тебя.
— Посмотрим, — оскалился Рауд, поднимая меч.
Они сошлись на узкой полосе песка между двумя кострами.
Беляй не пользовался щитом — только мечи, с выбитыми на клинках рунами. Он держал их, чуть опустив вниз, остриями к земле. Рауд, напротив, взял щит — круглый, окованный железом, — и великолепный меч, которым было удобно и колоть, и рубить.
— Ты не похож на викинга, — сказал Рауд, кружа вокруг Беляя. — Ты молчишь. Ты не орешь. Ты смотришь как-то… пусто. Что с тобой не так?
— Все так, — ответил Беляй. — Просто я не трачу слова на мертвых.
И ударил.
Удар был быстрым, как змеиный укус. Беляй целил в голову, но Рауд успел поднять щит, и меч скользнул по железу, высекая искры. Ярл ответил — коротким тычком, стараясь попасть в незащищенное горло. Беляй отклонился, и клинок прошел в одном пальце от шеи.
— А ты хорош, — признал Рауд. — Где так научился?
— В Гардарике. Там учат не махать мечом, а вкладывать в него всего себя.
— Всего себя? — Рауд рассмеялся. — Это все — сказки для скальдов. В бою нужны мышцы и хитрость.
Он пошел в атаку — рубящий справа, колющий слева, снова рубящий. Беляй отбивал, уклонялся, отступал, но не падал. Он терпел, ждал, копил силы.
— Что же ты не нападаешь? — крикнул Рауд, разгоряченный боем. — Трусишь?
— Нет, — спокойно ответил Беляй. — Изучаю.
Он действительно изучал. Каждое движение Рауда, каждый его шаг, каждый вздох. Он заметил, что ярл чуть припадает на левую ногу — старая рана? — и что после рубящего удара он на мгновение открывает правый бок.
— И теперь моя очередь, — сказал Беляй и ринулся вперед.
Он атаковал не мечами, а корпусом — навалился на Рауда, сбивая с ног. Ярл не ожидал такой наглости, пошатнулся, но устоял. Беляй ударил его головой в лицо — раз, другой. Хрустнул нос, брызнула кровь.
— Ах ты щенок! — взревел Рауд, отшвыривая щит. Он схватил Беляя за ворот, рванул на себя, и они покатились по песку, обмениваясь ударами — кулаками, локтями, коленями.
Это была уже не фехтовальная игра — это была драка насмерть, где не было правил, не было чести, была только ненависть.
— Зачем тебе это? — хрипел Рауд, пытаясь зажать Беляю горло. — Земля? Месть? Отец, которого ты не знал?
— За честь, — выдавил Беляй, сбрасывая ярла ударом ноги в живот. — За память. За то, что ты — мразь, и должен умереть.
Он вскочил, схватил один из мечей, выпавших из рук, и бросился на Рауда снова. Теперь он не церемонился — рубил с плеча, колол, бил плашмя. Каждый удар был смертельным, каждый — быстрее предыдущего.
Рауд защищался, но уже не так уверенно. Кровь из разбитого носа заливала рот, мешала дышать. Кольчуга, такая красивая и дорогая, натирала шею, сбивала дыхание. Он начал уставать.
— Сдавайся, — издевательски предложил Беляй. — Сдавайся, и я, возможно, оставлю тебе жизнь — сделаю своим трэлем.
— Никогда, — прохрипел Рауд. — Ярлы не сдаются и трэлями не становятся.
— Тогда умри.
Беляй сделал обманное движение — замахнулся мечом, но вместо этого бросил его в лицо Рауду. Ярл отшатнулся, поднял руку, чтобы отбить, и в этот миг Беляй выхватил скрамасакс и вонзил его под мышку.
Лезвие, пробив кольчугу, вошло по самую рукоять. Рауд замер, посмотрел вниз, на торчащий длинный нож, потом на Беляя.
— Ловко, — сказал он. — Ловко, мальчишка.
И рухнул на колени, а потом — лицом в песок.
Беляй стоял над ним, тяжело дыша, и смотрел, как кровь врага пропитывает песок, как тело ярла дергается в последних судорогах.
— За Ормарра, — сказал он тихо. — За его жену. За дочерей. За всех родичей.
И отвернулся.
* * *
Бой утихал. Люди Рауда, увидев смерть своего ярла, бросали оружие и сдавались. Кто-то пытался бежать к кораблям или в горы, но им перекрыли все пути, и беглецы, потоптавшись, подняли руки.
— Сдающихся не трогать! — крикнул Ратибор. — Связать и в кучу.
Пленных набралось больше полутора десятков — те, кто не успел умереть или сбежать. Были еще и трэли — шестеро мужчин и пять женщин, которых Рауд держал для черной работы и развлечений. Захватили и несколько престарелых викингов, использовавшихся Раудом в качестве управляющих и надсмотрщиков.
— Где сокровища? — рыкнул Аудульф, приставив нож к горлу одного из пленных.
— Не знаю, — пролепетал тот, трясясь как осиновый лист от одного вида ульфхеднара.
— А кто знает?
Пленный указал на связанного старика, лежавшего у костра и злобно, но в то же время и испуганно, зыркавшего на победителей.
— Он. Он тут за старшего, когда ярла нет.
Старик, которого звали Одд, заставил себя усмехнуться, обнажая беззубый рот.
— И что мне за это будет?
— Жизнь, — сказал Ратибор. — И, может быть, доля.
Старик задумался, прикрыв глаза.
— Доля — это хорошо. И жизнь тоже, — Одд наконец кивнул. — Люблю жизнь с хорошей долей. Я покажу. Только вы меня не убейте после. Поклянитесь богами, что не убьете. Я человек мирный, в походы давно не хожу, сижу тут, рыбку ловлю, трэлей воспитываю — хотелось бы еще пожить спокойно.
Ратибор согласился на условия старика. Можно было, конечно, выпытать сведения огнем и железом, но зачем трудности, если можно получить необходимое просто за долю.