Страница 111 из 218
— Там, сразу в устье фьорда Мертвой Головы, на берегу, свежие следы костров. Головешек много, и земля примята — волочили тяжелое. И в воде заметил обрывки пеньки. Такая пенька только на драккарах, у рыбаков веревки потоньше и похуже. Рауд там был. Не сегодня — так дня два-три назад.
— Может он и сейчас там? — спросил Ратибор.
— Не знаю, — честно ответил Бьёрн. — Глубоко не зайдешь — нос к носу столкнуться можно, а на лодке от боевого корабля не сбежишь, вот мы рисковать и не стали. Нам надо идти на драккарах. Но вход узкий — пойдем по одному, друг за другом. Я проведу.
Он начертил на песке еще одну карту.
— Смотрите: здесь, у входа, два валуна. Один под водой, но в полнолуние его видно — вода светлая. Держимся от него на расстоянии трех локтей. Потом идем между скал по узкому проходу около полумили, а после — сразу поворот налево, но не резко, иначе кормой зацепим за скалу справа. Потом — двадцать гребков ровно, и мы уже в бухте. Там глубоко, спокойно. И берег песчаный — можно высадиться.
— Сколько кораблей там может стоять? — спросил Торир.
— Три-четыре — без стеснения, место позволяет. И если Рауд не дурак — он поставил один на входе, как сторожевой. Поэтому мы подойдем тихо, без огней. Гребем вполсилы, чтобы всплесков не было.
— А если на нас нападут в проходе? — спросил Аудульф. — Там же развернуться негде.
Бьёрн пожал плечами:
— Тогда нам конец. Но я думаю, что Рауд нас не ждет. Недавно был сильный шторм, его корабли могло знатно потрепать, а в этом фьорде удобно ремонтироваться. Если он нашел проход в бухту, то непременно там и останется. Я бы точно так сделал, — Бьёрн замолчал на мгновение, задумавшись. — Кроме того, ему нужно сосчитать и разделить добычу из одаля Ормарра и передохнуть. Да, он там, я чувствую.
— Хорошо, — подвел итог Ратибор. — Идем ночью. До рассвета должны быть в бухте. Если Рауд там — возьмем его спящим, если нет — продолжим искать дальше.
— А если их там будет больше нас? — спросил кто-то из младших воинов.
— Тем лучше, — усмехнулся Аудульф. — Всех разом и накроем.
Корабли отчалили, когда луна уже поднялась высоко. Свет ее был настолько ярким, что скалы казались вырезанными из серебра, а вода — расплавленным стеклом. Бьёрн снова стоял на носу, но теперь не говорил ни слова. Он только изредка поднимал руки — влево, вправо, вниз — убавить ход, вверх — прибавить.
Первые полчаса прошли без происшествий. Потом впереди показались два темных, почти черных выступа — скалы, о которых говорил Бьёрн. Одна из них торчала из воды на полтора локтя, другая была скрыта полностью, но ее присутствие выдавали маленькие водовороты на поверхности.
— Влево, — прошептал Бьёрн так тихо, что рулевой едва расслышал.
Драккар медленно повернул. Левый борт прошел в ладони от подводного камня — корпус слегка скрипнул, но не задел его.
— Вправо, — снова тихо проговорил Бьёрн.
Корабль вернулся на курс. Впереди темнел узкий пролив. Стенки его сжимались так сильно, что казалось — еще чуть-чуть, и драккар застрянет.
— Гребем вполсилы, идем медленно, — шепотом скомандовал Бьëрн.
Весла бесшумно вошли в воду. Ни скрипа, ни всплеска — только легкое журчание, которое терялось в ночных звуках.
Проход занял не больше половины часа, но каждому из сидящих на веслах он показался вечностью. Где-то слева, где-то справа, то приближаясь, то удаляясь, возникали скалы — черные, мокрые, с хищно нависающими карнизами. Несколько раз Бьёрн, напряженно вслушиваясь в тишину, подавал знак остановиться, и тогда корабль замирал.
— Чисто, — шептал он. — Идем дальше.
И они шли.
Когда проход внезапно расширился, Бьёрн выдохнул с облегчением.
— Все. Мы внутри.
Бухта круглой чашей лежала меж скал. Луна отражалась в ее гладкой, словно масляной, воде. На берегу темнел силуэт одного большого корабля, вытащенного на песок. Второй, чуть поменьше размером, стоял на якоре, и на его палубе горел тусклый огонек.
— Сторожевой, — тихо сказал Беляй, сидевший все это время позади Бьëрна. — Видишь? Один человек у мачты. Дремлет, кажется.
— Дремлет, — согласился кормчий. — Глупцы. Надо было не меньше двоих ставить.
— Это их проблемы, — Аудульф уже схватился за рукоять меча и проверял, легко ли оружие выходит из ножен.
Ратибор быстро оценил обстановку. Сторожевой корабль стоял ближе всех к выходу. Если напасть на него первым и без шума снять часового, то можно подойти к берегу, где спали остальные.
— Берем сначала сторожевого, — распорядился он. — Беляй, ты идешь первым, Аудульф — прикрываешь. Остальные — ждут сигнала.
— А я? — спросил Бьёрн.
— А ты, — Ратибор чуть улыбнулся. — Ты останешься здесь и будешь молиться своим богам, чтобы мы не наделали шума.
— Я лучше налью себе пива и выпью за ваше здоровье, — серьезно ответил Бьёрн. — Потому что молча молиться я не умею.
Беляй и Аудульф бесшумно перебрались на вражеский сторожевой корабль. Часового сняли за полторы секунды — один ульфхеднар зажал ему рот, второй — ударил рукоятью ножа по затылку. Тело бесшумно опустили на палубу.
— Готово, — донесся шепот Беляя.
Корабли тихо пристали к берегу. Воины высыпали на песок — босиком, чтобы не стучать сапогами. Мечи и топоры оставались в ножнах — пока только скрамасаксы в руках, крепкие и смертоносные, ими удобнее орудовать в ограниченном пространстве.
Лагерь Рауда спал.
* * *
Здесь, в этой глухой бухте, ярл-убийца после ужасного шторма, в который попал, разбил временный стан — на траве, в сотне шагов от берега, в беспорядке лежали люди. Кто укрылся плащом, кто подстелил под бок овчину, кто и вовсе спал прямо на холодном песке, прижавшись спиной к товарищу для тепла. Несколько костров догорали, бросая красноватые отблески на спящие тела. Здесь и там торчали вкопанные в землю копья, на которые вешали шлемы и котлы. Пахло дымом, потом, соленой водой и чем-то кислым — то ли прокисшим пивом, то ли немытыми телами.
— Три десятка, кажется, не больше, — шепнул Беляй, пригибаясь за камнем. — И почти все спят. Выпили, наверное, крепко — вон одна бочка опрокинута.
— Тише, — прошипел Ратибор, положив руку ему на плечо. — Не время разговаривать.