Страница 110 из 218
— Теперь ты поведешь, а я на нос — следить. Ты, блондин, не зевай. Когда я крикну «влево», то дави что есть силы, понял? Если замешкаешься — камни размажут нас по скале, как масло по хлебу.
Аудульф удивленно выпучил глаза, разинул рот и медленно кивнул, крепко схватившись за кормило.
Корабль медленно пополз вперед. Бьёрн уже стоял на носу, вцепившись одной рукой в планширь, и его кривые ноги, казалось, врастали в палубу. Он не сводил глаз с воды — видел то, что другие не замечали: едва заметные водовороты над подводными камнями, изменение цвета воды с темно-зеленого на синеватый, струйки пены, которые тянулись от скрытых рифов.
— Влево! — негромко, но отчетливо скомандовал Бьëрн.
Аудульф навалился на весло. Драккар дрогнул, медленно поворачивая нос. Вода забором прошла в каких-то трех локтях от правого борта, и несколько хирдманов инстинктивно отшатнулись — под водой, в прозрачной глубине, они увидели острую, как нож, гребенку скалы, уходящую вниз на десятки локтей.
— Вправо! — крикнул Бьёрн.
Корабль качнулся в другую сторону. Миг спустя слева, в локте от планширя, из воды высунулся рогатый обломок скалы, покрытый ракушками и мокрыми водорослями.
— Вот так, — удовлетворенно сказал Бьёрн, когда опасный проход остался позади. — А говорите — болтун. Знать бы вам, сколько я в этих водах утопил кораблей, пока запомнил каждый камень.
— Сколько? — не удержался Аудульф.
— Три драккара, — серьезно ответил Бьёрн. — Но это были не мои, да и не виноват я, что они утопли. Я тогда ходил на службе у ярла Гуннара, чтоб ему весело в Вальхалле пировалось, он был хороший ярл, только глупый. Упертый, как баран. Я ему говорю: «Ярл, не ходи левым проходом, там подводная гряда». А он: «Молчи, Бьёрн, ты всего лишь кормчий, а путь я и сам знаю». Ну и… — Бьёрн вздохнул. — В общем, после того дня он стал ярлом без кораблей, а я стал свободным кормчим. Потому что я-то спасся, а драккары — нет. И тридцать человек тоже. Но я предупреждал — не послушали.
В голосе его впервые прозвучала горечь. Аудульф, хотевший было сказать колкость, прикусил язык. Даже он понял: этот коротышка с кривыми ногами видел смерть и на море, и на суше, и его болтовня не от легкомыслия, а от привычки заполнять тишину, в которой слишком часто гибли люди.
К вечеру они нашли первую стоянку — небольшую бухту, защищенную от ветра скалами. Корабли затащили носами на берег, поставили на якоря, выставили дозорных.
Бьёрн, который за день так и не сомкнул рта, вдруг замолчал. Он стоял на берегу, глядя на воду, и в свете закатного солнца его лицо казалось вырезанным из старого дуба.
— Что там? — спросил Ратибор, подходя к нему.
— Думаю, — коротко ответил Бьёрн.
— О чем?
— О Рауде. О том, где он мог спрятаться.
Бьёрн присел на корточки, взял палку и начал чертить на мокром песке карту. Рука его двигалась быстро, уверенно, без лишних движений.
— Смотри, ярл, — сказал он. — Здесь Роскилле. Здесь мы сейчас. К востоку — шхеры, милях
28
в десяти отсюда. Дальше — открытое море. Между скалами есть несколько укромных бухт. Их никто не знает, кроме местных рыбаков. Ну, и меня, — Бьёрн усмехнулся. — Потому что много плавал с рыбаками, когда был совсем мальчишкой. Только они не знают, что я запомнил все.
Бьёрн начертил на песке извилистую линию — длинный пролив, проходящий между несколькими островами.
— Здесь — фьорд Мертвой Головы. Название страшное, но место удобное. Вход очень узкий, с двух сторон скалы. Если встать на якорь внутри — снаружи никогда не увидишь. Там и глубина подходящая, и берег пологий — можно вытащить корабль для ремонта или долгой стоянки.
— Откуда такие подробности? — спросил Торир, который вместе с братьями-ульфхеднарами тоже подошел послушать.
— Я там прятался от парочки назойливых морских ярлов два года назад, — просто ответил Бьёрн. — Пять кораблей меня искали и не нашли. А я сидел, мирно рыбу ловил и их ругал, потому что они мне весь промысел испортили.
Ратибор и Торир переглянулись. Выходило, что их болтливый проводник не только трепач, но и опытный, закаленный воин, который знал эти воды лучше, чем кто бы то ни было.
— Завтра идем туда, — решил Ратибор.
— А зачем завтра? — удивился Бьёрн. — Можно и сейчас. В полнолуние в этих местах светло, как днем. Месяц отражается от воды, и каждый камень видно. А днем, наоборот, солнце слепит, а тени от скал прячут рифы. Так что ночью даже лучше.
— Ночью? — Аудульф скептически хмыкнул. — Ты хочешь вести корабли в шхерах ночью?
— Хочу, — спокойно ответил Бьёрн. — И проведу. Потому что я это делал раз двадцать. А вы ждите пока здесь, варите кашу и отдыхайте. До полуночи я сначала проверю вход во фьорд на лодке. Если все тихо — вернусь и мы пойдем туда уже на драккарах.
Он встал, отряхнул песок с колен, хлопнул Аудульфа по плечу (тому пришлось пригнуться, потому что Бьёрн едва доставал ему до груди) и направился к маленькой рыбацкой лодке, которую они взяли с собой в поход, привязав к корме «Кречета».
— Я с тобой, — сказал Беляй.
Бьёрн оглядел его — молчаливого, светловолосого, с лицом, на котором последнее время редко появлялась улыбка, — и кивнул.
— Идем. Ты не болтаешь много, а в бою, я слышал, твоя рука тяжела. Такой помощник мне не помешает.
Лодка бесшумно отчалила от берега и растаяла в сумерках.
* * *
В эту ночь Ратибор не спал — слишком велико было напряжение. Сидел у костра, смотрел на звезды и слушал, как плещется вода. Аудульф рядом в сотый раз перебирал стрелы — точил наконечники, проверял древки с оперением. Торир сидел с закрытыми глазами, но тоже не спал — его выдавало ровное, слишком медленное дыхание человека, который находится в глубокой сосредоточенности.
— Они скоро вернутся, — сказал вдруг Аудульф.
— Откуда знаешь? — спросил Торир.
— Ветер переменился. Если бы они были в беде, я бы почувствовал.
— Чудеса, — хмыкнул старый викинг, но спорить не стал, тут же найдя рациональное с его точки зрения оправдание. — Хотя, от побратимов и не такого можно ожидать.
И правда, не прошло и половины часа, как из темноты выскользнула лодка. Беляй сидел на носу и улыбался — это было так неожиданно, что Аудульф чуть не выронил стрелу.
— Чему радуешься, Исбьëрн?
— Нашли, — коротко ответил Беляй. — След.
Он выпрыгнул на берег, помог Бьёрну вытащить лодку.
Болтун, как всегда, заговорил первым: