Страница 109 из 218
Болтун вытянул вперед свои длинные, жилистые руки. На них вздулись вены, переплетаясь в сложный узор; мышцы бугрились под кожей как канаты. Аудульф, глядя на эти руки, вдруг подумал, что, пожалуй, коротышка и правда силен не по росту.
— Ладно, — сказал Ратибор. — Твое счастье, Бьёрн Болтун. Идешь с нами. Оплата, как с Камбалой говорили. Через три дня на рассвете отплываем. А Альвхейм потом, если оправдаешь наши ожидания.
— Через три дня на рассвете? — глаза Бьёрна загорелись. — Так это ж скоро совсем! А я не спавши, я ж всю ночь треску ловил, а потом сюда прибежал, потому что мне сказали, что вы здесь, а я вас искал, искал, весь город обежал, я же не знал, что вы в «Скользком угре», а то б сразу сюда, я… А Камбала…
— Бьёрн, — взмолился Беляй. — Дай поесть спокойно!
— А, да, конечно, ешьте, ешьте, а я пока расскажу вам, как мы тут в прошлом году ходили мимо этих камней, так там такое было, слушайте…
И он рассказал. Он рассказывал, пока они доедали жареное мясо, пока допивали пиво, пока расплачивались с хозяином и выходили в ночную сырость. Он рассказывал всю дорогу до арендованного длинного дома у причала, где уткнулись носами в песок их корабли. Он рассказывал, пока они укладывались спать в зале на широких полках, укрывшись плащами. И даже когда они уже заснули, Бьёрн все еще бормотал что-то себе под нос, сидя на корточках у очага и качая в руках свое копье.
А утром через три дня, едва первые лучи солнца тронули верхушки скал, Бьёрн разбудил всю дружину Ратибора громким криком:
— Вставайте, сонные тетери! Прилив через час, а нам еще весла проверять, снасти перебирать и припасы грузить, вы хоть все и приготовили уже, но я снова на рынок сбегал и привез еще припасов, вон мешки с мукой, вон бочонки с водой, вон солонина, я еще вяленой трески прихватил — без этой трески я в море никогда не выйду, у меня тетка в Роскилле лучшую треску вялит, она…
— Бьёрн! — заорали все хирдманы хором.
— А что? Я же по делу! — ничуть не обиделся Бьёрн. Он стоял в дверях, коренастый, кривоногий, с длинными руками, с копьем за спиной и луком через плечо, и улыбался во весь рот. — Поплыли, что ли?
Ратибор посмотрел на Аудульфа. Аудульф посмотрел на Беляя. Беляй пожал плечами. Остальные просто смотрели на Болтуна, разинув рты.
— Поплыли, — вздохнул Ратибор.
И они поплыли. А Бьёрн Болтун, лучший проводник и кормчий во всем Роскилле и на всем Севере, маленький, сильный, добрый и невероятно болтливый, стоял на носу корабля и рассказывал чайкам, куда именно они держат путь и какие приключения их там ждут. Чайки, надо сказать, слушали его с бо́льшим вниманием, чем воины Ратибора.
Глава 4
Три дня прошло с того дня, как Ратибор и его люди получили от конунга Харальда Клака поручение искать ярла Рауда. Три дня ушло на то, чтобы снарядить корабли, пополнить припасы, еще раз подробно расспросить Сигрид о последних часах жизни Ормарра и получить дополнительные сведения от местных рыбаков, которые видели странные корабли в восточных шхерах.
Теперь два драккара Ратибора медленно крались вдоль изрезанного берега, туда, где море встречалось со скалами, а скалы уходили в небо острыми зубцами.
На корме головного драккара, у руля, стоял Бьёрн Болтун.
Был он невысок ростом, едва достигая плеча Аудульфу, и имел вид совершенно негероический. Кривоватые, короткие ноги в обмотках горчичного цвета и мягких кожаных ботинках твердо держались на палубе, не обращая внимания на качку; длинные, непомерно сильные руки то и дело взлетали в воздух, когда он начинал очередную историю. Говорил Бьëрн без умолку, пересыпая речь такими подробностями, что иногда хотелось зажать уши.
— … а этот фьорд, между прочим, называется Фьордом Трех Сосен, потому что когда-то давно тут росли три сосны, только их вырубили еще при прадеде ярла Хюсинга, который, кстати, утонул именно здесь, когда хотел показать своим людям, как надо обходить вон тот камень, который торчит из воды чуть левее, — Бьёрн ткнул пальцем в едва заметную точку на горизонте. — Камень этот, между прочим, зовут Пьяной Бабой, потому что он качается, если на него налететь, но налетать не советую, потому что он под водой еще шире, чем над водой, а если врежешься — днище как резанет, так и прощай, кораблик…
— Ты все это уже рассказывал, — проворчал Аудульф, который сидел рядом с Бьëрном за веслом и с каждой минутой мрачнел все больше. — Ты можешь заткнуться?
— Могу, — обиженно сказал Бьёрн. — Но тогда ты не узнаешь, где тут подводные рифы, про которые кроме меня и еще нескольких рыбаков никто не знает, а если и ты не узнаешь, то налетишь на них, и тогда весь ваш поход, считай, насмарку, потому что без корабля вы быстро превратитесь в корм для акул, здесь акул, знаешь ли, хватает, и они очень любят норегов с утра пораньше, когда те вылезают на берег мокрые и беспомощные…
— Бьёрн, — спокойно сказал Ратибор, не оборачиваясь. — Веди корабль. Меньше слов — больше дела.
— Так я и веду! — возмутился Бьёрн. — Я что, не веду? Веду! Просто рассказываю попутно, чтобы людям не скучно было, а то сидят, молчат, как рыбы. Я, знаешь, в походах всегда говорил, потому что тишина — это когда кто-то умер или спит, а если все бодры и здоровы, то почему бы и не поболтать? Вот мой дядя, царствие ему небесное, говорил: «Бьёрн, если бы твой язык можно было привязать к веслу, мы бы до Миклагарда за неделю дошли»…
— Аудульф, — Ратибор бросил короткий взгляд на здоровяка. — Не убивай его. По крайней мере, пока мы не вышли из шхер.
Аудульф скрипнул зубами, но промолчал. Он уже понял: Бьёрн — как вода в проруби, не переспоришь, не перекричишь, можно только терпеть.
Корабли втянулись в узкий проход между двумя скалистыми островами. Вода здесь была темная, почти черная, и пахла йодом и гниющими водорослями. Справа и слева вздымались гранитные стены, местами нависая так низко, что мачты приходилось опускать.
— Теперь слушайте сюда и запоминайте, — голос Бьёрна вдруг стал серьезным, потерял привычную болтливость, стал жестким, командным. — Здесь, слева от нас, под водой идет гряда. Она тянется на двадцать шагов, потом обрывается. Держаться надо правым бортом, но не вплотную, потому что справа отвесная стена, и если на нее навалит волной, то вышибет и переломает все весла. Так что идем ровно посредине. Я буду говорить «вправо» или «влево» — слушаться сразу, без вопросов.
С этими словами Бьëрн хлопнул Аудульфа по плечу и указал тому на рулевое весло.