Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 108 из 218

И этот человек говорил. Нет, он ГОВОРИЛ. Постоянно и без умолку.

— Эй, хозяин, налей-ка мне той бурды, что ты тут варишь, да смотри не разбавь слишком, я хоть и мелок, а нюх у меня как у морского пса, я за километр чую, где вода, а где пиво, и если ты мне вместо него подсунешь пойло, которым свиней поят, я тебе, Эйрик Свиная Рожа, всю твою посуду переколочу и лицо тебе подправлю, чтобы ты настоящим красавчиком стал, а ты знаешь, я могу, потому что я хоть и не дерусь просто так, но за пиво расшибу, и потом расскажу тебе всю историю твоего семейства в красках и с такими подробностями, что дети твои внукам передавать будут…

Слова из него лились водопадом. Они не просто лились — они хлестали, как весенний паводок, затапливая все вокруг. Он говорил без умолку, без передышки, без остановки, без пауз на вдох. Казалось, его язык живет собственной жизнью, не подчиняясь хозяину, и мелет, как помело́. При этом говорил он громко и быстро, но сочно, смакуя каждое слово, будто пробовал его на зуб.

— … а я вообще-то по делу, у меня тут встреча с одними варягами из Гардарики, говорят, они ищут проводника, так я и есть тот проводник, лучший во всем Роскилле и на всем Севере, и кормчий я лучший, меня Бьёрном кличут, Бьёрн Болтун я, если кто не знает, и если кто скажет, что я вру про мель у Чертова Пальца, я тому вруну сам в рыло дам, хоть он будет в три раза выше меня, потому что я маленький, да удаленький, я, знаешь, Эйрик…

— Бьёрн! — простонал хозяин, перекрывая этот словесный понос и хватаясь за голову, будто в попытке заткнуть уши, чтобы не слышать безумной болтовни Бьёрна. — Отвяжись уже от меня! Вон те люди, в углу. Это они тебя спрашивали.

Бьёрн обернулся.

Ратибор, Аудульф и Беляй смотрели на него в некотором оцепенении. Тот, кого рекомендовали как лучшего проводника фьордов, оказался… кем? Коротышкой на кривых ногах, с руками, которые болтались вдоль тела как две плети, и ртом, который не закрывался ни на секунду?

— Так это вы, что ли? — Бьёрн уже стоял возле их стола. Как он переместился через половину кабака за одно мгновение, снова осталось для всех загадкой. — Славно, славно, я сразу понял, что вы те самые, потому что у варягов взгляд особый. Вон у тебя, блондинчик, взгляд как у моржа, которым тот всех самок отпугивает, а у тебя, светленький, взгляд хитрый, такой бывает только у купцов, которые хотят нажиться на доверчивых лопарях, а ты, третий…

— Ты чего мелешь? — Аудульф, багровея, медленно поднялся из-за стола, сжимая пудовые кулаки. Ростом он был выше Бьёрна на две головы и шире в плечах раза в полтора. — Ты кто такой, коротышка?

Бьёрн не обиделся. Он вообще, кажется, не умел обижаться. Он улыбнулся — широко, открыто, с явным намерением продолжить беседу.

— Я Бьёрн Болтун, я же сказал уже, а ты, видать, глуховат, но с такими ушами это бывает, я тебя понимаю, у моего дяди тоже были уши, как лопухи, и он тоже плохо слышал, пока ему в ухо не заползла пиявка и не вычистила всю серу, так он после этого стал слышать даже то, о чем женщины шепчутся в бане, представляешь…

— Заткнись! — рявкнул Аудульф. — Ты проводник? Ты? Нас послали сюда встретиться с проводником, воином, а ты… ты болтун поганый!

— Я воин! — Бьёрн вскинулся. И тут в его голосе впервые прорезалось что-то, заставившее Аудульфа на секунду замереть и даже разжать кулаки. Не угроза, нет — уверенность. — Я воин, понял, лось ты северный? И со мной мое копье! — Болтун тряхнул посохом, который все поначалу принимали за дорожный, и в руках его вдруг оказалось настоящее боевое копье, с узким, длинным, идеально выкованным наконечником. — Я с этим копьем таких, как ты, троих уложу, пока ты соображать будешь, куда мечом махнуть. А если не веришь — выходи, попробуем.

Аудульф побагровел. Кулаки его опять сжались. Бьёрн наверняка увидел на них набитые татуировки ульфхеднара, но вида не подал или не признал, что они означают. Или он такой бесстрашный?

— Сядь, Аудульф, — тихо сказал Ратибор, положив тяжелую ладонь на плечо товарища. — Сядь и остынь.

Он повернулся к Бьёрну, который уже приплясывал на месте, готовый то ли к драке, то ли к продолжению монолога.

— Ты говоришь, что воин. Докажи.

Бьёрн оглянулся по сторонам. Взгляд его упал на пустую бочку в углу, на которой стояла глиняная кружка.

— Видишь кружку?

Он не ждал ответа. Рука его метнулась к поясу, и через мгновение в ней блеснул скрамасакс — длинный тяжелый нож, любимое оружие тех, кто умеет драться в ближней схватке. Бросок был таким быстрым, что никто не успел и глазом моргнуть. Кружка разлетелась вдребезги, а сакс вонзился в бочку чуть ли не по самую рукоять.

— Ловко, — признал Ратибор.

— Это еще цветочки! — Бьёрн уже стоял у бочки, выдирая нож, и тут же, без паузы, продолжил. — Я из лука стреляю так, что птица на лету падает, я мечом работаю как заправский берсерк, только без глупостей в голове, я щитом могу закрыться так, что стрелы отскакивают как град от крыши, я по скалам лазаю как горный козел, я плаваю в любой воде быстрее, чем касатка рыбу ловит, я…

— Хватит, — Беляй, последние дни молчаливый и угрюмый, вдруг усмехнулся в бороду. — Хватит, Бьёрн. Верим. Садись. Пива хочешь?

— Хочу! — Бьёрн плюхнулся на лавку, и она жалобно скрипнула под его неожиданно тяжелым телом — при всей его мелкости весу в нем было порядочно, сплошные мышцы, жилы и кости, обтянутые жесткой кожей. — А чего сразу не позвали? Я же говорю, я лучший на Севере, я тут каждый камень под водой знаю, каждую расщелину, каждую пещеру, где тюлени лежбище устраивают, я…

— Бьёрн, — Ратибор поднял руку. — Помолчи. Дай хоть слово вставить.

Бьёрн замолчал. Это было так неожиданно, что трое друзей переглянулись. Новый знакомый сидел, глядя на них преданными глазами, и ждал. Рот его был плотно сжат, но видно было, каких усилий ему это стоит — он прямо трясся от желания заговорить снова.

— Нам нужно провести корабли мимо Мельничьих камней и еще много где. Мы ищем кое-кого, — сказал Ратибор. — А потом в Альвхейм. Проведешь?

— Много где? Ищите? Мельничьи камни? Альвхейм? — Бьёрн подпрыгнул на лавке. — Да я там сто раз ходил! Там главное — держаться левее, где под водой гряда, но не вплотную, а то на отмель сядешь, а если сядешь — так я прыгну за борт и столкну, я сильный, вы не смотрите, что я мелкий, я одной рукой такого как ты, — он ткнул пальцем в Аудульфа. — За шкирку из воды вытащу, если что. У меня руки знаешь какие?