Страница 89 из 184
Из толпы выдвинулся одноглазый дедок, на шее которого висел кожаный шнурок, увешанный множеством каких-то оберегов. Боится, но старается виду не подать. Бормочет что-то себе под нос. И ручонки сухие и желтые, как пергамент, к оберегам потянул.
Через строй хирдманов протиснулся волох Рознег и встал рядом с конунгом.
— Никак ты порчу на нашего господина навести хочешь⁈ — воскликнул он. — А ну, ручонки опустил! Прокляну! Знаешь, чей я жрец?
— Знаю, — дедок одним глазом рассмотрел Рознега и его крупные серебряные обереги. Руки его опустились вниз. Испугался.
«Непрост этот Рознег-жрец. Надо будет с ним поговорить потом» — подумал Хельги.
А вслух сказал с усмешкой:
— Моим богам его порча не страшна!
И спросил старосту:
— Лучше поведай, что здесь случилось, дед? Не бойся, мы вас грабить не собираемся. Отвечай!
Старик недоверчиво сверкнул единственным глазом, но не осмелился ослушаться и заговорил:
— Люди чудинского князя за оброком приходили. Забрали половину всего, что было у нас! Коров, овец увели, козочек наших… Откуда мы этот оброк возьмем-то…
Последняя фраза была сказана шепотом.
— Кто такие приходили? Когда оброк назначили? Говори, дед!
— Весной пришли чудины, — начал старик свой грустный рассказ. — Такие же, как вы — вои… Сказали, что к осени мы должны собрать с каждого двора по гривне серебра для их князя! Да откуда нам взять-то столько⁈ А сейчас вот пришли и увели скотину нашу, да мужиков почти всех забрали… И молодых баб два десятка…
Закончив свою эмоциональную речь, дед расплакался.
Конунг от ярости сжал рукоять меча.
«Вот сволочи!» — подумал он. — «Порву всех!»
— Куда они пошли, старик?
Дед махнул рукой, показывая направление. Хельги вопросительно посмотрел на Рознега. Тот понял.
— Городок тот, куда мы идем, как раз там! Они и есть!
— Когда они ушли? — спросил Хельги.
— Вчера, еще до захода солнца, — ответил дед, с надеждой глядя на конунга.
— Далеко еще до этого городка, Рознег?
— Два дневных перехода примерно.
— Догоним? — спросил Харальд вполголоса.
— А как же! — недобро усмехнулся Хельги. — Они с телегами гружеными, да с трэлями двигаются, а мы налегке. К вечеру и догоним, я думаю. Или к темноте, когда они остановятся на ночлег.
Хельги приказал быстро перекусить, оставить лишние припасы деревенским и выдвигаться в погоню.
— Вернутся твои мужики с бабами, старик! И оброк теперь мне платить будешь, — сообщил Хельги старосте перед уходом. — Я много не возьму. По шкурке соболиной с носа платить мне будешь. Перед Йолем и перед Мидсамаром. Это праздники зимнего и летнего солнцестояния, если по-вашему. Понял меня? Волох Рознег расскажет, куда нести. Или мои хирдманы сами сюда наведаются. А я вас защищать за это стану. Ежели кто опять наедет, сразу мне сообщишь, пришлешь гонца в мой Новый город. Уяснил?
— Да, господин!
— Князем Олегом меня зови! И всем в округе говори, и тем, кто появится здесь, — ты человек конунга Хельги, князя Олега!
— Да, господин-князь Олег! Спасибо тебе! — поклонился одноглазый староста.
* * *
Вышли быстрым темпом — волчьим шагом вестфольдинга
29
. Слабаков среди хирдманов не было. Хельги засомневался сначала в Рознеге — выдержит ли, но жрец Велеса оказался крепок, не отставал ни на шаг, и дыхание держал правильно.
Дорогу искать не составило труда. Отряд мытарей неведомого пока князька оставил шикарный след от десятка верховых лошадей, нескольких телег, парнокопытной живности и трэлей. Тропа широкая, утоптанная и унавоженная получилась. По ней и побежали, выдвинув вперед все тот же дозор.
К лагерю мытарей, как и предполагал Хельги, вышли к вечеру. Те как раз на ночлег расположились. Как полновластные хозяева себя вели — с палатками, загончиком для скота с трэлями и кострами устроились.
Окружив поляну с лагерем, Хельги с Харальдом вышли из леса и внаглую уселись у самого большого костра. На нем как раз кабанчик жирненький шкворчал на вертеле.
Харальд молча откромсал ножом шмат мяса килограмма на полтора и протянул его конунгу. Потом оттяпал себе такой же, достал из поясной ташки, густо украшенной золотом, кованую двузубую вилку с длинной витой ручкой и, наткнув на нее кусок мяса, принялся степенно откусывать по кусочку, тщательно пережевывая.
Сидевшие у костра воины обалдели от такой наглости и сидели с открытыми ртами. Воинская сброя на них была так себе. Кожаные курточки с бляшками железными. Колпаки тоже кожаные, с полосками железа, крест-накрест нашитыми. Кольчуга с нормальным шлемом-колпаком только у одного, по всей видимости, старшего в отряде. У него же тесак на поясе, даже не меч. А остальные топориками с копьями вооружены, которые сейчас в пирамидке рядом стоят.
Конунг с вилками заморачиваться не стал, ел с ножа. Откусив пару раз от шматка и прожевав, он произнес:
— Кто такие? Почему без спросу на моей земле дичину бьете и данников моих грабите?
И сурово взглянул на кольчужного вояку.
Тот судорожно сглотнул, рефлекторно схватился было за рукоять тесака, но тут же отпустил его, перехватив ухмылку Харальда. Точнее, оскал зверя. Понял, что эти двое его первым порешить точно успеют. Испугался.
— Мы — люди князя Исо Полльо, — сглотнув, заявил кольчужный. — Я — десятник его, а это мои люди!
И, набравшись смелости, уже понаглее, спросил сам:
— Почему говоришь, что земля здесь твоя? Это земли нашего князя! И данники, что окрест живут, тоже его! И…
Договорить он не успел. Харальд вонзил ему вилку в ляжку и провернул. Кольчужный взвизгнул раненой свиньей и сомлел, повалившись лицом в костер. Завоняло палеными волосами.
— Достаньте его, бестолочи! — рявкнул Хельги сослуживцам кольчужного, застывшим с открытыми ртами.
Те ринулись вытаскивать командира из костра и сбивать с его головы и лица огонь, охвативший длинную нечесаную гриву и курчавую бороду. В свете разгоревшегося костра конунг рассмотрел их получше. Совсем молоденькие, почти мальчишки. Таких даже убивать жалко.
От соседних костров подбежали остальные воины, сообразившие наконец, что происходит что-то странное. Такие же юнцы.
— Сели все! — снова рявкнул Хельги. — Меня слушать!
Повиновались. Хоть и молодежь, но понятие дисциплины имеют, вроде бы. Или просто испугались грозных нурманнов.