Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 88 из 184

Жители Рощепы ничего толком не рассказали про то, под кем земли тут. Да, раньше платили Буривою, когда от него приходили мытари. Потом пару раз какие-то другие вои приходили. Им тоже добра отсыпали. Но непонятно, на постоянной основе они мыто брать решили или просто разбойничали. Смердам такие вопросы воинам задавать не положено, да и попросту страшно.

— Теперь только мне платить будете! — объявил Хельги старосте. — А я вас за это оборонять от врагов стану. В обиду никому не дам!

Староста покивал понимающе, но как-то неуверенно.

— А как же те, другие, железные вои? — спросил он. — Им тоже оброк давать? Они говорили, что осенью вернутся, после сбора урожая…

— Я их встречу и объясню, что теперь мы здесь главные!

— Их много, господин, и они тоже все с бронями и оружьем, как и твои дружинные!

— Не бойся, старик! Я их прогоню! И вот еще что. Ты мне не только людей для строительства укреплений дашь, которым я заплачу, — подчеркнул про оплату Хельги. — Дашь еще девок для работы по хозяйству. А я с тебя оброк только на следующий год потребую. Сейчас только пищу для нас приносить будете, сколько скажу. Не обременю деревню твою. Понял?

— Да, господин! — вздохнул староста.

Деваться-то все равно некуда. Не даст, так отберут силой. А так, может даже и заработает что-то.

Помимо этого, староста дал и дополнительных проводников, чтобы короткими путями к соседям наведаться.

Теперь следовало обойти окрестные поселения и объявить о том, что все земли вокруг во власти конунга Хельги, или князя Олега, как он стал представляться местным. Для этого Хельги разбил хирд на несколько мелких отрядов, назначил над ними старших и разослал в разных направлениях. Кому подальше идти — тех на снекках. Кому поближе — на своих двоих.

В лагере осталось три десятка воинов во главе с Геслингом Длинная Шея, одним из первых хирдманов конунга. Он неудачно подвернул ногу, спускаясь на берег, и поэтому вынужден был остаться. Ничего страшного, через неделю поправится, но сейчас ходить ему тяжело. Конунг про себя обрадовался, потому что Геслинг был толковым хольдом и оставить на него стройку и лагерь можно не беспокоиться. Глупостей не наделает.

Конунг же вознамерился идти в самую дальнюю точку, которую посчитал нужным посетить. По слухам, это был небольшой городок и, возможно, там обитал какой-то князек или ярл с несколькими десятками воинов. С конунгом отправился Харальд, ближайший друг и соратник, и пять десятков лучших хускарлов. Кормчим снекки был Иво Сокол, самый первый из всех хирдманов конунга. В качестве проводника конунг прихватил волоха Рознега. Во-первых, Рознег был сам происхождением из приильменских словен, то есть практически местный, во-вторых, утверждал, что хорошо знает дорогу, а, в-третьих, Хельги не доверял ему и не хотел оставлять в лагере, пусть и под присмотром Геслинга.

Хельги, конечно же, мог никуда не ходить и остаться руководить стройкой гарда, ведь никто и слова не сказал бы, что он бездельничает. Он — конунг, ему все можно. Но ничего не делать было неинтересно и скучно, а вот сходить куда-нибудь и увидеть что-то новое всегда полезно.

Дальняя деревня, которую наметил своей целью конунг, находилась в трех дневных переходах от места будущего Новгорода. Располагалась она на берегу Ильменя и была заселена ильменскими словенами, постепенно вытесняющими из этих мест финно-угорские племена. Дальше Хельги решил не заходить. Пока. А потом и остальную округу подомнет. Сейчас же следовало закрепиться на довольно ограниченной территории и наладить поставки продовольствия, обеспечение живой силой — строителями и трэлями из местных, и организовать торговлю.

* * *

Первые два дня останавливались на ночевку, естественно, в лесу. Селений по пути не было. Даже одиноких хуторов не попадалось. Но проводник-жрец Рознег заранее об этом предупредил. Да и не страшно, привыкшие викинги все на еловом лапнике спать. Но часовых конунг все равно велел выставлять. Охотники по лесам шарятся, могут их отряд приметить и каких-нибудь воев на след навести. Правда, чтобы справиться больше чем с пятью десятками нурманнов, сила нужна такая, какой ни у кого в округе нет. Так что караулили так, вполглаза.

По дороге охотились на лесную дичь, которой встречалось удивительно много. Очень богатые на живность места. Подстрелили два десятка зайцев, четырех косуль, трех кабанчиков-сеголетков, полдюжины жирных глухарей. Случайно завалили молодого лося, вышедшего сдуру прямо на викингов из чащи. Дальше Хельги запретил бить дичину, не то унести столько просто не смогут.

На третий день проснулись очень рано, еще затемно. Скоро они должны выйти, наконец, к какой-то деревеньке на пяток дворов. Где-то совсем близко она тут. Конунг приказал на всякий случай повысить бдительность, нацепить брони со шлемами и идти потише. И выслал передовой дозор из трех быстроногих хирдманов. Они должны были первыми войти в селение, разведать обстановку, а потом один вернется к основному отряду и доложит, что узнали.

Дозор вернулся подозрительно быстро. Весь.

— Там кто-то побывал до нас, конунг, — сообщил старший дозора, тощий долговязый свей по имени Бранд. — Очаги не топятся, собаки не лают. Живых никого не заметили. В деревню заходить не стали, из леса посмотрели.

— Готовимся к бою! — скомандовал Хельги. — За мной!

Подойдя к опушке большой поляны, на которой раскинулась деревенька, хирд остановился. Конунг решил сначала сам посмотреть.

Действительно, тишина очень подозрительная. Дыма нет, хотя самое время готовить завтрак. И да, собак не слышно, а это странно. Собаки брехливые в деревнях всегда имеются. Никаких движений, однако, не наблюдается.

Хотя, вот и местные. Из леса с противоположной стороны выходят. Какую-то скотину ведут — пару коровенок и барашков с козами. Прятались, похоже.

Дождавшись, пока селяне выберутся из чащи, войдут в деревню и займутся своими деревенскими делами, конунг скомандовал:

— Охватываем полукругом! Бегом!

И первым шагнул вперед, вылезая из густого кустарника.

Небольшую деревню окружили стремительно, чтобы никто не сбежал. Бить никого не стали, но согнали жителей во двор самого большого дома. Получилось немного — человек тридцать, не считая детей. Этих, мелких, босых и в рванине, насчитали еще десятка три. Мужиков всего пятеро, да и те какие-то ущербные. Остальные — бабы и старики. Бедненько все вокруг.

— Кто старший здесь? — грозно спросил конунг.