Страница 38 из 184
— Купец — не воин, а мой товарищ подвернул ногу в бою. Они останутся на драккаре. Сейчас я их тоже развяжу. Стрелять они смогут, если что, прикроют отсюда.
— Быстрее давай. А потом хватай свой лук и за мной!
— Я мигом! — хузарин нахлобучил свой островерхий шлем.
Ратибор с Беляем спустились на берег. За ними поспешил и Иегуда.
— Раннвейг и Борщок, останетесь здесь! — приказал Кречет. — Присмотрите тут за ранеными и кораблем! Борщок, лук у брата возьми!
Паренек возразить не посмел, забрал лук с колчаном, полным стрел, у Дрозда и полез на борт драккара. Раннвейг открыла было рот, чтобы возмутиться, но Аудульф ей что-то прошептал на ухо, и она смирилась, только возмущенно сверкнув глазищами.
Туман еще больше усилился и стал похож на молочный кисель — таким густым он был. Уже на расстоянии пяти метров не было видно ничего.
— Аудульф, что там?
— Сейчас появятся. Наши, похоже, их сильно потрепали. А это кто? — заметил ульфхеднар хузарина.
— Это Иегуда бар Кофин, брат нашего Езекии. Помнишь его?
— Ха! Точно! Брата твоего мы как-то раз уже освободили из плена. Теперь, выходит, и тебя спасли? — подмигнул хузарину ульфхеднар. — Ты нам должен, бар Кофин!
— Пива тебе целую бочку поставлю! — кисло усмехнулся в ответ хузарин.
— Потом поболтаете! — прервал их разговор Ратибор. — Давай разделимся, Аудульф. Вы с Беляем слева от драккара встанете, а мы — справа. И, как только враги появятся из тумана, нападем с двух сторон.
— Согласен! — кивнул ульфхеднар.
— Имей в виду, Аудульф — это Горомут с нурманнами. Тот самый купец. Ну, ты знаешь. Драккар его зятю Гудмунду принадлежит. Нам нужно их всех здесь положить. Понял меня?
— Вот это удача! Боги благоволят нам! Только ты немного ошибся, хевдинг. Этот прекрасный драккар теперь наш!
— Надеюсь на это! — проворчал Ратибор. — Ладно, по местам! Торир, бери своих и следуй за мной. Иегуда, ты тоже не отставай!
* * *
Туман сильно сгустился, причем неожиданно резко. Гудмунд снова обернулся, пытаясь разглядеть корабль, но кроме белой пелены ничего не увидел. Шагов на десять оставалась видимость, не больше. Это хорошо, потому что неизвестным стрелкам викингов тоже не разглядеть и стрелять они перестали.
— Разворачиваемся и отступаем к кораблю! — тихо скомандовал хевдинг.
Но все свои его услышали. Викинги и уцелевшие холопы с Горомутом дружно побежали в ту сторону, где должен стоять их драккар.
Вот и тропинка, закончилась, перейдя в пологий склон. Под ногами показался прибрежный песок.
В тумане справа неожиданно завыли волки. Громко и протяжно. Что это еще такое? Откуда?
Страшный удар обрушился на крайнего хускарла — из тумана вылетела рука с мечом, затянутая в кольчугу, и начисто снесла ему голову. За рукой показалась и вся фигура высоченного широкоплечего воина в типичной скандинавской броне и шлеме с очками. Оказалось, что и во второй руке его также зажат клинок. Обоерукий викинг! Тут же показался и второй воин, как две капли воды похожий на первого. Прямо брат-близнец. Они-то и завывали волками.
— Ульфхеднары! — испуганно заорал кто-то из дренгов Гудмунда.
Хускарлы дернулись в сторону от волколюдов, но наткнулись на строй щитов, из-за которого пошли в ход копья. Чуть ли не десяток викингов и с этой стороны!
Некоторые нурманны попытались было броситься обратно вверх по тропе, но оттуда раздался многоголосый вой. Похоже, что неизвестные стрелки бросились за отступившим Гудмундом в погоню.
Хевдинг понял, что они оказались зажаты в кольцо. Неотвратимость смерти придала ему невероятных сил. Как будто дух Одина вселился в него. Гудмунд зарычал, как дикий зверь, глаза его страшно выпучились и изо рта на бороду потекла струйка слюны. Если бы не туман, то все вокруг сразу увидели, что хевдинг стал берсерком. Однако, заметили это только те, кто находился рядом. Трое хускарлов резво отпрыгнули от своего хевдинга, ставшего безумцем, чтобы случайно не попасть под раздачу. Перед Гудмундом остались только два чужака-ульфхеднара, тоже сообразившие, кто перед ними. Гудмунд стеклянными глазами уставился на Аудульфа с Беляем, потом снова зарычал, отбросил щит и выхватил из-за пояса секиру, в дополнение к мечу в другой руке.
Тем временем, Ратибор с данами и степняки, вовремя спустившиеся по тропе, зажали остатки хирда Гудмунда очень качественно. На тропе нурманны потеряли чуть ли не половину своих, а Горомут вообще остался всего с одним боевым холопом, так что количественно отряд Кречета уже превосходил врагов. Да и психологическое состояние нурманнов оставляло желать лучшего. Только что они собирались веселиться и резать селян, а тут уже режут и отстреливают их самих. Да еще и хевдинг сошел с ума и стал опасен даже для своих. Один из хольдов, Гисли, погиб от стрелы там, на тропе, поэтому кормчий Гарди принял командование на себя. Он приказал оставшимся в живых сомкнуться в круг и ощетиниться копьями и клинками.
Ульфхеднары первыми нападать на обезумевшего Гудмунда не спешили. Они разошлись в стороны, чтобы берсерку было сложнее сконцентрироваться, и начали крутить мельницу своими мечами, отвлекая его и мешая соображать. В то же время, они продолжали подвывать по-волчьи, наводя панику и на остальных врагов.
Гудмунд постоял немного, переводя стеклянные глаза то на одного, то на другого волколюда, и, кажется, определил для себя цель. Того, что был немного повыше ростом и пошире в плечах — Аудульфа. Слюна так и ползла тягучей струйкой по бороде хевдинга. Гудмунд слегка пригнулся, приготовившись к броску, руку с мечом выставил немного вперед, а секиру занес назад для лучшего замаха, зарычал практически по-медвежьи, и ринулся с такой скоростью, что обычному человеку даже уследить было бы трудновато. Но не ульфхеднару. Аудульф был готов встретить берсерка. Он сделал небольшой шажок в сторону, пропуская несущуюся тушу, и обрушил на его загривок сразу оба клинка. Каким-то чудом берсерк увернулся от сокрушительного удара, и изловчился ответить своей секирой. Ее лезвие просвистело в каком-то дюйме от лица Аудульфа.