Конунг и воевода

Ратибор задумался. Вообще-то, он был противником пыток. Всегда пытался сначала добрым словом собеседника расположить к доверительному разговору. Но тут случай особый. К старому жрецу-чернобожцу никакой симпатии Кречет не испытывал, даже наоборот — личную неприязнь имел.

Поэтому колебался Ратибор недолго. Отчетливо вспомнил, как этот старикан вспарывал животы несчастным жертвам — женщинам и бывшему смоленскому десятнику Морозу. А сколько еще этих жертв было, только бог жреца ведает. Ратибор подозревал, что десятки, если не сотни или даже тысячи. Поэтому он отбросил все сомнения и коротко бросил:

— Торир, разговори его!

Дан ухмыльнулся и засучил рукава кафтана, торчащие из-под кольчуги. Чтобы не замараться. Из поясной сумки он достал кожаную скрутку и демонстративно развернул ее перед носом старого жреца. Из кармашков скрутки в свете факелов поблескивали разные хитрые металлические предметы — какие-то крючки, иглы, тонкие лезвия. Выглядел этот инвентарь устрашающе.

Ратибор, наблюдавший за реакцией жреца, заметил, как у того дернулся глаз и дерзкая ухмылка куда-то пропала. Проняло старикана, испугался, хоть вида старается и не подавать. Хорохорится. Ну, ничего, сейчас Торир что-нибудь из своего арсенала применит и заговорит дед, как миленький. Как соловей запоет.

Жрец пока еще не может до конца поверить, что сейчас будут пытать его. Ведь он сам привык резать, вырывать ногти, колоть иглами, издеваться и измываться над жертвами. А тут собираются сделать то же самое, только уже с ним самим.

Торир, тем временем, неспешно готовился к допросу.

— Запали-ка костерок, Эйвинд! — приказал хольд молодому дану с рыжей бородой. — И горяченького попьем, и железо раскалим пока. И привяжите его к столбу, чего держать-то… Да раздеть не забудьте!

Дрозд с Талматом выполнили распоряжение хольда с удовольствием. Держать этого мерзкого жреца им, и правда, уже порядком надоело.

В процессе привязывания старикана прорвало. Он отчаянно сопротивлялся, брыкаясь и изрыгая потоки брани, попытался даже укусить печенега. Тогда Талмат просто двинул ему в зубы кулаком, а Дрозд добавил коленом в пах.

Жрец утихомирился, повиснув на веревках и пуская слюни.

— Гоните сюда остальных пленников, пусть посмотрят! — скомандовал Ратибор. — Вдруг память у кого-нибудь прорежется, расскажут про заначки свои!

Через полчаса интенсивного допроса по-нурманнски главный жрец выдал все тайники и захоронки, о которых знал. И общественные, и личные. Еще через некоторое время несколько пленников последовательно выдали и свои. Мелочь, но приятно, лишним не будет. Ценностей, в общей сложности, получилась приличная горка, какую не на каждой телеге увезти возможно. Было и золото, что для этих мест довольно большая редкость.

Капище оказалось очень древним. Как поведал главный жрец, еще его прадед тут командовал. Лет сто назад. Или больше, точно жрец не знал. А до прадеда его прадед тут несчастных резал во славу Чернобога. А пращуры Бороды, тоже не одно поколение, разбоем на реках и окрестных дорогах промышляли. И все награбленное и пожертвованное в серебро да злато обращали. Такой вот симбиоз религиозного культа и грабителей сложился. Так что успели накопить добра много. Странно, что никто из князей на них внимания не обратил. Но злодеи местных не трогали и маскировались знатно, да свидетелей не оставляли. Может поэтому и не искали их. Мало ли купцов в дальних странствиях пропадает.

— Заканчивайте с ними, — махнул рукой Кречет на жрецов, Бороду и начальника охраны. В живых он их оставлять не собирался. — Грузите добычу на телегу, живность всю, которую не нужно нам, за частокол выпустить, рабов связать в цепочку, пешком погоним, пригодятся.

Ратибор подтянул упряжь своего коня — Борщок уже успел подогнать весь транспорт из леса.

— Сжечь здесь все!

Глава 10

Настроение у знатного полоцкого купца Горомута было отвратительным. Мало того, что несколько дней назад пропал поезд с дорогими товарами — меховой рухлядью, так теперь еще и ладья с насадом не пришли из Смоленска. А там товары куда более ценные были, из самого Константинополя-Царьграда-Миклагарда. А поезд тот, наоборот, до Смоленска не дошел. Естественно, что вместе с телегами и кораблями исчезли и людишки с охраной. Ну ладно людишки, обычные холопы с приказчиком, которые из оружия только топор с вилами держать кое-как умели. Хотя, Казимира-приказчика было жаль — все-таки правой рукой был. Но охрана-то из самых настоящих викингов состояла! Их-то кто побить сумел⁈

Еще в прошлом году нанял Горомут для охраны своих торговых караванов целый нурманнский хирд — несколько десятков опытных викингов во главе с хевдингом Гудмундом, из свеев. За свои услуги хевдинг запросил огромные деньги, но купец мог себе позволить такие расходы. Товар у него дорогой — меха роскошные, да воск кашалотовый, что из страны викингов везут, добывая гигантских водных зверей и получая из них ценный продукт в небольших количествах. Оттого и дорог тот воск баснословно. Его в Византии всякие восточные торговцы с руками отрывают. Они его перепродают за еще большие деньги тем мастерам, кто ароматные духи и благовония изготавливают. Ну, а меха вообще товар традиционный и ценимый в Константинополе всегда.

Торговый путь в Царьград долог, труден и очень опасен, но оно того стоит. Одна ходка окупается во много раз, прибыль в тысячу процентов — не предел. Можно и больше получить, если постараться. Например, успеть первым из всех купчин привезти товары после долгой зимы. И Горомут вот уже много лет успевал, пронырливый торговец. Отсюда и богатства. Поэтому и не жалел он денег на охрану.

Хевдинг Гудмунд оказался очень толковым и довольно преданным. По крайней мере, пока купец платил ему серебро, проблем не было. А когда викинг взял старшей женой дочку Горомута, так и вообще по-родственному все стало. Купец прибылью делиться начал, выделил хорошую долю зятю своему. Но вот теперь пропали с караванами почти два десятка нурманнов, что очень сильно напрягло как Горомута, так и его новоиспеченного родича и, по совместительству, начальника охраны Гудмунда. Необходимо было срочно предпринять меры для розыска людей и товаров, иначе это таинственное исчезновение грозило Горомуту потерей безупречной купеческой репутации и снижением силовой составляющей в торговой среде Полоцка, не говоря уже об экономическом ущербе.

— Гудмунда ко мне! — крикнул Горомут челяднику, стоявшему на охране у дверей горницы. — Срочно!

* * *