Страница 31 из 184
Пятьдесят метров для степняков — расстояние плевое. Увидев сигнал, лучники поднялись во весь рост и пустили стрелы. Четыре цели, торчавшие над зубцами, получили по несколько стрел и повалились вниз. В этот же миг вверх взлетели топорики с привязанными к ним веревками, и группа захвата взмыла на частокол. Там было почти тихо. Точнее, на самом частоколе тишина стояла полная, а вот внизу у ворот началась какая-то возня. Это стражники-привратники что-то заподозрили. Ну, а как же иначе, если тебе на голову падает тело товарища, нашпигованное стрелами⁈ Ратибору с друзьями повезло, что привратники эти оказались полными тормозами и не заорали от неожиданности. Один из них даже подошел к упавшему телу, перевернул его на спину и спросил:
— Живко! Ты чего? Эй!
Живко ему ничего ответить не смог, потому что уже был совсем не «живко», а очень даже «мертвко». Но до привратника это не дошло, и он получил сверху тупым концом копья по макушке. Аудульф постарался. А Беляй спрыгнул на плечи второму, который оказался немного посообразительнее товарища, но совсем ненамного — он успел только открыть рот для крика. Беляй выбил из него весь воздух своей почти десятипудовой тушей. Перестарался немного — шею ему свернул. Даны, тем временем, пробежались по заборолу до вышек, проверив там часовых, и вернулись обратно.
— Оба готовы, наповал! — доложили они.
На забороле показались подоспевшие печенеги с хузарами и белокурая Раннвейг и заняли места убитых часовых.
— Прикрываем! — прошипел Езекия.
— Ну и славно! Пошли караульную смену зачищать! — скомандовал Ратибор. — Вот в том большом строении они должны быть!
Из длинной избы доносился молодецкой храп, слышный аж у ворот. Запалив два факела, найденных у караульных, Ратибор со своими воями подступил к двери.
— Аудульф и Беляй! Вы тихонько первые входите, и сразу до дальней стены бежите, а оттуда уже шагайте обратно к двери и рубите всех, кто под руку подвернется! — шепотом произнес Кречет. — А мы навстречу вам пойдем. Кто сдаваться сам будет — не убивать! Рабы нам пригодятся! Всем ясно?
— Ясно, хевдинг! — ответил Аудульф за всех. — Командуй!
— Ну, раз ясно, тогда вперед!
Ульфхеднары осторожно отворили незапертую дверь и проникли в дом. Беляй держал один из факелов, освещая темное помещение. Вдвоем с Аудульфом они бесшумно рванули вперед. За ними вошли Ратибор с данами и Дроздом и остановились, осматриваясь. Дрозд подсвечивал другим факелом.
Спавший ближе всех ко входу человек зашевелился и вытащил голову из-под шерстяного одеяла. Любопытствующим оказался сам Борода, главарь разбойников, пленивших Ратибора и его похитителей тогда, у реки. Кречета он узнал сразу. Глаза Бороды полезли от удивления из орбит, но Ратибор выразительно провел рукой по горлу и приложил палец к губам, приказывая Бороде молчать. Тот послушно кивнул, медленно вытащил из-под одеяла пустые руки и демонстративно показал их Ратибору. Похоже, что он очень хотел остаться в живых. Тем более, что с дальнего конца помещения послышались характерные звуки — ульфхеднары начали убивать.
Ратибор, особо уже не таясь, двинулся к следующему спящему. Торир, однако, следовавший за хевдингом, решил Бороде не доверять, оставляя его за спиной, и двинул ему рукоятью меча по голове. Борода откинулся на соломенной подушке, мгновенно потеряв сознание.
Кто-то из караульных все-таки проснулся, почуяв опасность, и заорал. Больше медлить и играть в гуманизм было нельзя.
— Рубите всех, кто не сдается! — крикнул Ратибор и обрушил клинок на ближайшего врага, подорвавшегося от крика товарища и уже схватившегося за топор.
В избе оказалось не девять, а целых четырнадцать караульных. Пленник на допросе в лесу то ли соврал, то ли не знал, что их тут будет больше. Но ничего, справились. Да и неудивительно, ведь Ратибор с друзьями — воины серьезные, а противники их — обычные разбойники, хоть и с опытом. Живыми взяли шестерых, включая Бороду, который все еще находился в отключке.
— Пеленайте их накрепко! — приказал Ратибор. — Дальше разбиваемся на тройки и обшариваем все строения здесь! Пленников вяжите и в эту избу сгоняйте, я здесь хузар присмотреть за ними оставлю! Найдите главного жреца, он меня больше всех интересует!
Выскочив наружу, Кречет приказал печенегам присоединиться к зачистке, а Езекию с его хузарами поставил в охранение пленников.
— Заодно за территорией присматривайте, мало ли…
— Я двоих на крыше посажу, на случай, если кто-нибудь сбежать попытается, — предложил бар Кофин. — Стрела догонит!
— Делай, а мы пошли! — кивнул Кречет.
В тройке с ним побежали Аудульф с Раннвейг. Разрешил Ратибор все же девице поучаствовать в веселье.
Немногочисленных сопротивлявшихся безжалостно рубили. Остальных вязали и волокли к караульной избе, где их принимали хузары и закидывали внутрь.
Шестеро младших жрецов яростно бросились на защиту своего главного, но Аудульф с Ратибором и подоспевшие даны положили всех. Старик-жрец попытался спрятаться в чулане, прикинувшись ветошью, но его нашли и выволокли наружу. Скрутив ему руки, в избу ко всем определять не стали, а притащили к тому самому столбу, к которому был не так давно привязан Ратибор.
В компанию к старикану рядом поставили единственного оставшегося в живых младшего жреца, которого подстрелили в ляжку хузары при попытке побега через частокол, а также Бороду и начальника охраны капища.
Как узнали, кто начальник? Да Борода его и сдал, как только Талмат поднес лезвие кинжала к его глазу.
Дальше начался допрос, который должен был помочь выявить все тайники и заначки с ценностями.
Первым допрашивали Бороду. Он быстро сдал все захоронки, о которых знал. Получилось немало, все же Борода был главарем разбойников. Наверняка что-то утаил, но ничего, позже с ним еще побеседуют. Потом поговорили с начальником охраны и младшим жрецом. Эти поупирались малость, но после нескольких зуботычин кое-что все же рассказали. В виду занимаемых должностей знали они немного, так что от них информации и не ожидали.
Настала очередь старикана, бывшего повелителя этого места. И вот тут разговор не задался.
Рассказывать, где спрятаны богатства капища, главный жрец упрямо отказывался. Только шипел, злобно зыркал черными глазами и плевался.
— Поможем старику болтать начать? — спросил Аудульф своего хевдинга. — Или еще его змеиное шипение послушаем?