Страница 28 из 184
— Не догоним. Они мертвы уже все. Похитили меня по приказу черниговского князя Игоря. За то самое дело, про которое ты знаешь, воевода!
— Так мы и думали! — воскликнул Храбр. — А княже мой говорил: «Не может того быть, о том поручении никто не знал!»
— Никто, кроме нескольких людей. И среди них есть предатель, послух Игоря.
— Кто⁈ — вскричал Храбр. — Я его на куски порву!
— Потом, воевода! Не здесь и не сейчас. Предатель в Смоленске.
— Да, согласен! А сейчас предлагаю выпить пива за твое спасение! И за встречу!
Все воины дружно заревели от радости.
А Раннвейг и Аудульф молча глядели друг на друга.
* * *
До Смоленска доплыли уже без приключений. Ратибор заметил, что Аудульф с Раннвейг ухитрились поговорить наедине. Они, по всей видимости, узнали друг друга, объяснились, поделившись своими историями, и теперь не расставались.
Беляй попытался было удивиться вслух необычному поведению своего побратима, но Кречет остановил его и украдкой показал кулак. Кажется, Беляй понял. По крайней мере, больше не мешал и ничего не спрашивал.
Прямо с причала Храбр потащил Ратибора к князю. С ними увязались оба ульфхеднара. Новичков и Белку Кречет поручил Ториру, чтобы устроил их, как подобает, в усадьбе.
Князь Мстислав, по своему обычаю, вкушал. Но узнав, кого привел Храбр, соизволил выбраться из-за стола и душевно встретить счастливо спасенного Ратибора.
Выслушав краткие истории о похищении и об освобождении из плена, князь произнес:
— Дорогой мой друг Ратибор! Я рад, что все хорошо закончилось. Прошу к столу! Отметим это дело!
— Княже, дело не совсем закончилось, — возразил Кречет. — Ведь я не сказал тебе самого главного!
— Да? И чего же?
— Среди твоих приближенных есть предатель, который работает на недруга твоего, Игоря, князя черниговского.
Мстислав поперхнулся и закашлялся. Отдышавшись, он приказал окружению:
— Выйдите все, кроме воеводы Храбра и Ратибора!
— Княже, прошу, чтобы Аудульф, Беляй и ключник твой, Деян, тоже остались. Это важно!
Мстислав благосклонно кивнул, соглашаясь.
Ключник Деян, сутулый пожилой дядька, однорукий и одноглазый, заметно побледнел и напрягся.
— Говори, Ратибор! — с нетерпением приказал Мстислав, когда зал опустел. — Кто с Игорем спутался?
Аудульф и Беляй, заранее предупрежденные Кречетом о предателе, как бы невзначай, передвинулись за спину Деяну, встав с двух сторон от него.
— Может быть он сам признается? — Ратибор посмотрел прямо в единственный глаз ключнику. — Ведь, кроме присутствующих здесь, о том твоем поручении, княже, когда мы пошли на границу с Черниговом, никто не знал…
Мстислав заморгал глазами в недоумении.
Деян не выдержал взгляда Ратибора и вскричал:
— Да! Это я! И не жалею о том! И Мороза я нанял от имени Игоря! И Игорю-князю я сам свои услуги предложил!
Мстислав выпучил глаза от удивления.
— Что ты такое несешь, Деян⁈ — вскричал он. — Мы же с тобой с юности бок о бок с ворогами бились! Как ты мог⁈
— Вот! Вот! Мы с тобой, княже, бок о бок, а ты как со мной поступил⁈ Я за тебя дрался всю жизнь, руку с глазом, тебя защищая, потерял, а ты? Ключником меня сделал — и все! А этот выскочка пришел, сброд какой-то черниговский побил, а ты ему сразу — поместье! Разве справедливо это⁈
«Так, понятно. Тут, оказывается, банальная обида и злость на князя!» — подумал Ратибор. — «А я себе о шпионах нафантазировал. Зависть простая Деяном двигала, вот оно как бывает — добровольно Деян предателем стал. Что ж, раз так, то пусть сами разбираются. Нам тут делать нечего.»
Мысли о мести ключнику как-то сразу пропали.
— Пойдем мы, княже, — вздохнул Кречет. — Ты тут сам как-нибудь, без нас все решишь…
— Погоди, Ратибор! У меня к тебе еще разговор имеется. А с этим старым дураком я позже определюсь! — князь положил руку на плечо Кречету. — Не торопись, присядь к столу. И вы все тоже! — кивнул Мстислав друзьям Ратибора.
Кречет и его спутники повиновались.
Князь продолжил:
— Храбр! Прикажи отвести Деяна в поруб, пусть посидит пока, подумает!
Воевода скомандовал гридням, дежурившим за дверями, отконвоировать ключника в темницу. Князь, тем временем, уселся в свое кресло, а Храбр устроился рядом.
— Предложение у меня к тебе, Ратибор Белый Кречет! Не хочешь в Смоленск перебраться насовсем? Сразу скажу, темнить не буду — воины мне нужны. Все же грядет война с Черниговом, как я погляжу. А такие молодцы, как твои, мне, ой как, пригодятся! С платой не обижу! Что скажешь?
— Раз ты со мной так откровенен, княже, так и я прямо скажу. Не могу. Я конунгу Хельги Скогатту слово дал, что с ним против Драгомира выступлю. Он, вскорости, на Полоцк пойдет, чтобы княжну Ингигерду на престол возвести. Но это пока тайна! А еще я уполномочен конунгом тебе предложение о взаимопомощи сделать. С конунгом вместе и Гостомысл, князь ладожский, и плесковцы с белоозерцами уже объединились. Общим войском выступят. Если ты присоединишься к нам, то и мы тебе супротив черниговского князя поможем. Как тебе такое предложение?
Мстислав надолго задумался. Наконец, он что-то решил для себя и спросил:
— Ты веришь нурманнскому конунгу? Думаешь, не обманет? Гостомысл очень юн, с ним все понятно. Ингигерда — женщина. Кстати, не знал, что дочка Всеслава выжила.
— Я верю Хельги, как самому себе. Между нами нет зависимости, он мне не господин, а друг. С Гостомыслом у него тоже дружба. Конунг бескорыстно помог ему удержать власть. И укрепить ее в Плескове и Белоозере. А княжна Ингигерда — жена конунга. Любимая и единственная. Так что все очень прозрачно.
— Про Гостомысла я слышал. Он еще и вепсов всех разбил и данниками сделал, что отца его убили, насколько я знаю.
— Так и есть. Хельги ему снова помог.
— Хорошо. Какие условия ты предлагаешь? — уже заинтересованно спросил Мстислав.
— Я предлагаю тебе, князь, союз от имени конунга Хельги. У него большие планы по объединению земель. Если ты с нами, то не прогадаешь, да еще и землями с людишками прирастешь.
— А если откажусь, то конунг твой и меня бить придет? — усмехнулся опытный князь.
— То мне не ведомо, — честно ответил Ратибор. — Но Хельги хочет дойти до Киева. И подчинить его.