Страница 90 из 179
— Слава нашему ярлу Хельги! — вдруг крикнули Иво, Харальд и Торбьерн. Им вторил Доброга и Варяжко, потом подхватили все хирдманы.
Сговорились они, что ли?
Пьянка продолжилась.
Уже порядочно поднабравшись забористым «зимним» пивом
17
, я решил выйти во двор проветриться и заодно отлить. Стоял легкий морозец, градусов семь, наверное. На ясном ночном небе горело множество звезд. Я поднял голову и начал искать ковш Большой Медведицы и Полярную звезду. Сзади послышался скрип снега под чьими-то ногами. Я хотел развернуться, чтобы посмотреть, кто это за мной стоит, но не успел. Получил по затылку чем-то мягким и тяжелым, скорее всего, мешочком с песком, и свет погас.
Очнулся я от дикой головной боли. Все тело закоченело, я не мог пошевелить ни руками, ни ногами. Меня явно куда-то везли в санях. Я понял, что лежу под копной сена, а подо мной по снегу поскрипывают полозья. Попробовав пошевелиться, я осознал, что крепко связан.
Сходил до ветру, называется.
Голова продолжала раскалываться, меня мутило, на лицо были все признаки сотрясения мозга.
— Интересно, куда меня везут и кто посмел похитить меня из моей же усадьбы? — вяло подумал я. Мысли слегка путались, помимо сотрясения мешало еще и похмелье. Было холодно и хотелось пить.
Чтобы хоть как-то согреться, я начал по очереди напрягать и расслаблять мышцы, пытаясь размять их. Через некоторое время я ощутил прилив тепла, даже головная боль немного отступила.
Меня везли еще примерно пару часов. Когда послышался лай собак, я понял, что мы куда-то приехали. Сани стали замедлять ход и, наконец, остановились. Послышались голоса.
С меня отбросили сено и сверху нависла знакомая ушастая рожа. Я притворился, что все еще без сознания, и смотрел за происходящим чуть-чуть приоткрыв глаза.
— Мисюрка! Чего ты там возишься? — кто-то прикрикнул на ушастого. — По щекам ему надавай, чтобы очнулся и ноги развяжи, не тащить же эту тушу в дом! Пущай сам идет!
Ушастый Мисюрка, подручный Лиса, а это был именно он, распутал мне ноги, немного повозившись и снова навис надо мной, чтобы отвесить мне оплеух.
— Бу! — сказал я ему, резко открыв глаза.
Ушастый от неожиданности отпрыгнул назад, поскользнулся на снегу и сел на задницу. Я тут же спрыгнул с саней, воспользовавшись его замешательством, и двинул Мисюрку ногой в ушастую башку, с размаху, как по футбольному мячу. Больше я ничего сделать не успел, только развернулся на пол-оборота, как сзади меня огрел оглоблей распрягавший лошадь козлобородый. Свет опять померк.
Очередное пробуждение прошло еще более болезненно. Затылок ломило, рук и ног я практически не чувствовал, так сильно они были перетянуты веревками. Я лежал связанный на земляном полу, посыпанном сеном, в каком-то темном сарае. Было холодно, потому что отопление в сарае отсутствовало, а на мне был лишь кафтан, в котором я вышел во двор, когда меня похитили. Я попытался снова разогреть мышцы, напрягая их, но получилось не очень, стянули меня качественно.
Прошло довольно много времени, не меньше часа, когда дверь с противным скрипом открылась и в сарай вошли эти двое — ушастый и козлобородый. Причем одно ухо у Мисюрки было огромным, опухшим и малинового цвета, а левый глаз заплыл. Хорошо я ему попал, ничего не скажешь.
— О, Чебурашка, привет! — попытался весело сказать я охрипшим голосом. Получилось не очень, какое-то карканье. Тогда я напустил в голос строгости. — Ты совсем страх потерял, чмо ушастое?
Мисюрка злобно посмотрел на меня и принялся с остервенением пинать ногами.
— Ну все, хватит, Мисюрка! — козлобородый оттащил ушастого от меня за шкирку. — Ты так его до смерти забьешь! С ним хозяин говорить будет, успеешь еще!
— Ладно, пес! — Мисюрка выдохнул и плюнул в меня. — Я еще тебе уши отрежу и глаза повыкалываю! Погоди у меня!
Я кое-как приподнялся и сел, прислонившись спиной к стене.
— Связанного бить — ты горазд! — произнес я, сплевывая кровь изо рта. — Ладно, перейдем к делу. Зачем увезли меня? Чего хотите? Денег? Я заплачу! Много серебра заплачу, если отвезете меня обратно. И даже ничего вам не сделаю, так и быть.
— Рот закрой! Или кляп всуну! — заорал козлобородый. — Хозяин с тобой говорить желает! А потом смерть примешь лютую!
— А кто хозяин-то твой? — я лихорадочно думал, как повернуть ситуацию в свою сторону. — Лис? Или дядька его, Доброжир?
— Не твое дело, пес нурманнский! Жди, скоро уже!
— Ты хоть веревки мне ослабь, рук и ног совсем не чувствую! И надеть чего принеси. Не доживу ведь до приезда твоего хозяина, окочурюсь тут!
— Обойдешься! — буркнул козлобородый, и они с Мисюркой вышли, заперев за собой дверь.
Ситуация скверная. Мой хирд ничем мне помочь не может, выбираться надо самому. Руки связаны за спиной, даже зубами не воспользоваться.
Я решил попытаться встать на ноги и обследовать помещение, в котором содержался. Еле-еле, буквально по сантиметру, цепляясь пальцами за стену, мне удалось принять вертикальное положение. Немного отдышавшись, я поскакал на связанных ногах вдоль стены, пытаясь наощупь найти что-нибудь подходящее, чтобы разрезать веревки на руках.
Да, гвоздей в стены тут не забивают, железные предметы — слишком дорогое удовольствие. Доскакав таким образом до угла сарая и ничего не найдя, я сполз на землю. Сидеть было жестко и неудобно, так как подо мной оказался вросший в землю расколотый мельничный жернов. Ну-ка, ну-ка!
Подцепив пальцами камень, я с трудом приподнял его от земли и оттащил немного в сторону. Теперь надо пробежаться по всему его периметру, ощупывая пальцами.
Есть! Нашел острую грань!
Встав на колени, я зажал жернов между ногами и начал быстро тереть веревкой по его острой отколотой кромке. Через несколько минут напряженной работы мне удалось развязать руки. Дальше — дело техники!
Мои похитители меня, конечно же, обыскали и лишили всего оружия, которое нашли — кинжала и ножа с пояса и двух засапожников из кармашков в сапогах. Но не учли одного нюанса. Под стельками моих сапогов были спрятаны двадцатисантиметровые полоски стали, гибкие и тонкие, заточенные, как лезвия бритв. Я размял затекшие руки, стащил с ног сапоги, поднял стельки и вытащил лезвия. Разрезав веревки, стягивающие ноги, я оторвал полосу ткани от нательной рубахи и намотал вместо рукоятей на лезвия. Теперь у меня было хоть какое-то оружие!