Лесной Кот

Из-под павших лошадей слишком шустро вылезли двое воинов, до Лиса я так и не успел добраться. И по дороге к нам бежали еще двое, видимо я их или только легко ранил, или все-таки в коней попал. Лис маячил на заднем плане, гарцуя на лошади и выкрикивая своим воинам призывы мочить меня.

Ну что ж, посмотрим, кто тут главный!

Отвлекающий тычок мечом, зажатым в левой руке, заставляет противника приподнять щит вверх для защиты лица. Эта его ошибка позволяет мне сделать укол в пах с проворотом клинка в ране. Враг опускает щит. Короткий, экономный удар меча наискось туда-обратно и из вскрытой грудной клетки показались разрубленные ребра.

Прыжок вправо, удар в развороте и из вскрытой шеи алым фонтаном бьет кровь следующего воина, а мой правый меч завяз в его разрубленной ключице. Пришлось отпустить рукоять.

Лис, куда же ты, тварь такая? Я увидел, что он развернул коня, треснул его по бокам пятками и поскакал галопом по дороге, удирая. Видать, не судьба сегодня прикончить его, труса.

Но у меня еще два противника, большие такие парни, с мечами и щитами.

Я бросился им на встречу.

Подхватив по пути с земли оброненную всадником секиру на длинной рукояти, я использовал ее как копье, со всей силы метнув в лицо противника. Не попал, правда, куда метил. Секира торцом вошла врагу в шею, смяв кадык и порвав трахею. Не жилец.

Остался последний соперник. Сокрушительный удар секирой сверху вниз и отрубленная по самое плечо рука падает на землю. Добротная кольчуга его не спасла. Я добиваю его, отсекая ему голову напрочь.

— Jeg vandt! — устало сказал я.

Поспать бы часиков тридцать.

Но сейчас не время. Нужно поймать оставшихся лошадей и собрать трофеи. Да, раненых допросить и добить, если есть кого. А трупы с сарай пускай ушастый перетаскивает.

Я поймал трех оставшихся живыми лошадей, завел их во двор и привязал. Легких раненых не было — были пять трупов и двое тяжелых, которых пришлось добить без разговоров. Как-то лихо я с ними обошелся, даже сам не понял, как так получилось.

Трофейное оружие и доспехи собрал сам, сложив все в стоявшие у конюшни сани. А вот для того, чтобы перетащить трупы воинов и лошадей, я развязал Мисюрку и Крива. Под моим чутким руководством и пристальным вниманием под прицелом боевого лука они быстро справились с поставленной задачей. Убитых лошадей я приказал разделать и сложить мясо во вторые сани, нашедшиеся на бандитском подворье — не пропадать же добру, у меня три десятка хирдманов постоянно жрать хотят, в том числе и от свежей конинки не откажутся.

Погрузив оставшееся трофейное добро из дома, пленники запрягли лошадей в сани, и уселись вместо возниц. Я же решил ехать верхом и оседлал трофейную кобылу. Так приглядывать за пленниками удобнее, с луком в руках. Пора домой, то есть в Альдейгью, ехать.

К вечеру, еще до наступления темноты, мы въехали в ворота моего арендованного подворья.

Встречать меня выбежали практически все мои хирдманы и домочадцы, с Ингигердой во главе.

Она бросилась мне на шею, когда я спрыгнул с лошади.

— Хельги! — она заплакала. — Я знала, что ты жив и вернешься!

— Не плачь! Я вернулся, и не с пустыми руками! Смотри, и трофеев привез, и пленников прихватил! — я показал на сани с седоками и добром.

Доброга, Иво и Харальд тоже подбежали ко мне и засыпали вопросами о произошедшем.

— Мы весь город и окрестности перевернули, тебя искали! — воскликнул Доброга. — Что произошло с тобой?

— Сейчас все расскажу! Харальд, этих двоих в сарай и стеречь! Только выпью что-нибудь с дороги и сразу к князю поедем! Есть, что ему важное поведать.

Сначала выпил полкувшина горячего сбитня, заботливо поднесенного Ингигердой. Потом собрал своих хольдов и пару хускарлов для охраны пленных, которых взяли с собой, чтобы передать князю, и всей толпой, вместе с Доброгой, мы поскакали к княжескому терему.

Благодаря Доброге, князь принял нас незамедлительно. С ним был и воевода Белотур, которого я попросил остаться при нашем разговоре.

— Княже! — начал я. — Изменники в твоем окружении нашлись!

— Кто? — строго спросил князь.

— Позавчера, как с твоего пира вернулись, меня выкрали прямо с подворья. Оглушили и увезли.

— Я знаю, весь город обыскали в поисках тебя, Доброга всех на уши поднял. Ты по делу говори.

— Так вот, выкрали меня людишки Лиса, племянника твоего боярина Доброжира. Он и подготовил мое похищение, отомстить за племянника хотел.

— У тебя есть доказательства? Видоки есть? Это серьезное обвинение!

— Есть и доказательства и видоки. Но мое похищение — не главное. Главное — это то, что Доброжир давно у тебя ворует, вместе со своим племянничком. И разбоем занимается, купцов проезжих они грабили и убивали.

Я кивнул Харальду, и он привел ушастого Мисюрку и козлобородого Крива.

— Белотур! — приказал князь. — Поручаю тебе дознание вести! Если все подтвердится — Доброжира в поруб, как расскажет все — ко мне на суд!

Белотур крикнул воев и увел моих пленников на допрос. Я продолжил рассказ о своих приключениях. Когда я закончил, князь Буривой сказал:

— Велика твоя удача! От верной смерти ушел, да еще и с прибытком! Заимку, где тебя держали, я знаю, ее еще мой отец подарил отцу Доброжира. Она теперь твоя по праву меча! Можешь себе оставить, а можешь продать, я не возражаю. Могу и сам ее у тебя выкупить. Белотур как закончит, Доброге мое решение скажет.

— Одна просьба будет, княже. Я тебе заимку эту так отдам. А ты мне взамен подари трэлей этих, Мисюрку и Крива.

— Не велика ли цена за двух шпыней-холопов? — удивился моей неожиданной просьбе князь. — Ну что ж, если хочешь, то забирай их. В обмен на заимку, раз сам предложил. Пока что иди, отдыхай, ярл! Доброга, а ты Белотуру подсоби!

Мы поклонились князю и вышли.

— На кой они тебе, брат, холопы эти? — спросил Доброга, когда мы вышли во двор.

— Да есть у меня одна мысль, куда их пристроить!

— Подлые они людишки, как бы беды не вышло!

— Они мне жизнью обязаны, причем уже дважды. Так что служить будут верно, я в этом уверен!

— Дело твое, — хмыкнул брат и пожал плечами.

Доброга отправил отрока собирать своих дружинников и ускакал в поруб, к Белотуру, куда увезли Мисюрку и Крива. Я же со своими хускарлами отправился на свое подворье.

К утру выяснилось, что Доброжира кто-то успел предупредить, и он в спешке покинул город, забрав только самое ценное. По его следам пустились несколько десятков воинов во главе с Белотуром.